Его покрытые черным лаком гэта были в целый сяку высотой. Одет актер был в неподпоясанный плащ из толстой шелковой парчи, которая на первый взгляд казалась черной, но на свету оказывалась темно-пурпурной — цвета «черной стрекозы». На этом поле были вышиты огромные серебряные с золотом стрекозы. Сверкающая зеленая с золотом подкладка закатанного, подбитого ватой и утяжеленного грузами подола волочилась бы в пыли, если бы не высокие гэта. Таби актера, белые, как журавлиный пух, облегали ноги, словно вторая кожа. Две длинные булавки с нефритовыми головками прикрепляли к уложенным в сложную прическу волосам шарф цвета лаванды, прикрывавший верхнюю часть головы и спускавшийся до бровей. Шарф скрывал то обстоятельство, что на макушке красавца был выбрит большой круг, как требовало правительство от актеров, игравших женщин. Исполнителя женских ролей сопровождали шедшие сбоку от него носильщик сундуков, слуга с трубкой и табаком, пять простых слуг, почти невидимых под грудами пакетов, и ученик, также накрашенный и одетый в алый наряд придворной девицы.
За спиной актера волновалась толпа поклонниц. Провинциалы редко видят представителей светского общества Восточной и Западной столиц, и здешние жители обычно удовлетворяют свои культурные запросы, читая журналы о новостях театральной жизни, набитые сплетнями о нравах обитателей столичных веселых кварталов. Они изучают дешевые гравюры, изображающие знаменитых актеров и куртизанок, и жалуются, что моды доходят до них уже устаревшими.
Провинциальные любительницы театра сжимали в руках шкатулки с письменными принадлежностями: каждая надеялась, что изысканный оннагата напишет стихотворение на веере или на экземпляре театрального путеводителя, называвшегося «Три чашки сакэ в дождливую ночь». Они подробно обсуждали шепотом последние изменения в прическе актера, вычисляли ширину его парчового пояса, покрывавшего грудь. Они пытались понять, что передают на языке узлов огромные, уложенные в несколько слоев складки банта, которым этот пояс был завязан на животе в манере изысканных куртизанок.
— А что это за работа? — недоверчиво спросила Кошечка: она не хотела поощрять человека, желающего купить любовные ласки мальчика.
— Ну, конечно! — Актер раскрыл веер и со смешком прикрыл им лицо. — Я так увлекся вашей игрой, что забыл все правила хорошего тона. Мое имя Хасикава Хадусэ, но я предпочитаю, чтобы меня называли моим сценическим псевдонимом — Стрекоза.
Актер смахнул веером отсутствующую пыль с огромных стрекоз, вышитых на ткани его плаща.
— Наша труппа сейчас гастролирует по стране, и нам нужны сильные ребята — помогать с декорациями и костюмами. Как тебя зовут, если мой вопрос не слишком груб?
— Хатибэй, — невнятно пробормотала Кошечка, — из провинции Кадзуса.
— Итак, таинственный господин Хатибэй в очень уродливой маленькой маске! — Стрекоза попытался приподнять веером нижний угол лоскута бумаги, закрывавшего лицо и грудь Кошечки. Она откинулась назад и повернула голову ровно настолько, чтобы ускользнуть от веера.
— Ах ты, деревенский скромник! Стесняешься? — лукаво усмехнулся Стрекоза. — Я велю директору нашего театра ожидать тебя. Мы остановились в комнате для гостей возле келий монахов.
Актер сделал едва заметный жест, и носильщик сундуков подал ему чернила и кисть. Пользуясь своим сундучком как письменным столом, Стрекоза написал на своем веере стихотворение и подал его Кошечке. Хор поклонниц завистливо охнул.
— Покажи это нашему постановщику, он примет тебя.
Стрекоза поправил шесть воротников своих многослойных одежд, открывая выбритый белый затылок, его ученик торопливо раскрыл солнечный зонт. Актер был высокого роста и, стоя на своих гэта, возвышался над толпой, словно каланча средних размеров. Его молодой помощник прилагал много усилий, удерживая зонт над головой учителя.
Ходить в сандалиях высотой в сяку было трудно даже опытному человеку, и поэтому Стрекоза небрежно опирался на плечо своего ученика. Двигаясь через плотную толпу, актер покачивал стройными бедрами — пользуясь техникой «текучего шага» куртизанки на прогулке. И так же, как куртизанка, мастер сцены никому не уступал дорогу.