Работая, воин пытался освободить свой ум от сомнений, угрожавших парализовать работу мысли.
Одалживая в Мицуке лошадь, Хансиро долго поил ее погонщика вином в лавке, расположенной возле дорожной управы. Разбитной малый сообщил ронину из Тосы немало интересного. Хансиро узнал, например, что четверо из пяти столичных самураев, околачивавшихся в городке неизвестно ради чего, исчезли, а пятый сколотил небольшой отряд из местных подонков, оплатив их будущие услуги звонкой монетой. Почтовый служащий не знал зачем самурай нанял этих людей, но Хансиро догадался, в чем тут дело. Осторожный опрос чиновников других почтовых станции подтвердил его предположения.
Князь Кира отзывал своих слуг обратно в Эдо. Видимо, там назревали серьезные события.
«Не презирай врага, даже если считаешь его слабым. Не бойся врага, даже если считаешь его сильнейшим». Хансиро в который раз спросил себя, не отнесся ли он свысока к боевым качествам слуг Киры. Он самонадеянно предположил, что воины князя, даже пользуясь поддержкой наемников, все-таки не посмеют тронуть княжну Асано на людной дороге при свете дня.
Но что, если он ошибся?
Хансиро вздрогнул и ощутил, как страх холодными пальцами охватывает его сердце. Он должен был дождаться княжну Асано у заставы Араи. Он мог передать ей через кого-нибудь письмо с предложением своих услуг. Если бы беглянка отвергла помощь, Хансиро все равно последовал бы за княжной, чтобы обнажить за нее меч в минуту опасности.
Но нет, ронин решил вновь испытать судьбу, снедаемый ревностью, терзаемый муками уязвленного самолюбия! Вступив в любовную переписку с крестьянином, княжна уронила себя в глазах воина. Пусть в одиночку пройдет заставу, пусть еще раз ускользнет от преследователей, и тогда станет ясно, достойна ли эта особа если не уважения, то хотя бы верности, решил Хансиро.
Однако теперь ронин понимал, что этой отсрочкой он экзаменовал прежде всего себя. Откладывая встречу, воин из Тосы пытался доказать себе, что глупая страсть вовсе не управляет им, как погонщик кобылой. Он пытался напрочь отречься от назойливых строк, вертевшихся у него в голове: «Как можно так тосковать о такой, как она? Сегодня я весь день безнадежно искал ее взглядом».
— Идиот! — выругал себя ронин из Тосы. Сверкающий клинок мягко скользнул в ножны. Длинный меч Хансиро так и остался лежать на шелковой подстилке. Хансиро не мог позволить себе продолжать полировку оружия в таком состоянии духа.
Он положил ладони на бедра, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Сознание воина погрузилось в глубины его существа и затихло. После долгого ожидания ронин услышал далекий плеск, усиливающийся с каждым мгновением. Наконец словно горный поток пронесся по извилинам его мозга, оставляя после себя желанную пустоту и гул, похожий на дальний шум водопада.
ГЛАВА 55
Крик навстречу огню
Старый паломник решил пару дней погостить у родственника. Касанэ и Кошечка распрощались с ним. Обход залива был скучным и трудным. Потом беглянкам пришлось протолкаться весь час Змеи прихватив изрядный кусок часа Лошади, у заставы Араи.
Ожидание прошло в тревоге: застава находилась на границе провинции Микава, а этой провинцией управляли приверженцы князя Киры. Но когда Кошечка и Касанэ наконец добрались до контрольных ворот, они с облегчением обнаружили, что чиновники устали и не очень старательно проверяют бумаги простых людей.
К тому времени, как беглянки вступили в Футагаву, солнце почти село. Служанки из чайных домов громко окликали путниц и хватали за рукава, пытаясь прельстить их ужином из сырой рыбы и добрым глотком вонючего сакэ. Однако госпожа и служанка, не поддаваясь на уговоры, приобрели у какого-то мальчика горсть жареных каштанов и с аппетитом перекусили на ходу, шагая в толпе людей, направлявшихся к воротам храма.
Двор храма был забит паломниками. Рокот барабанов и громкое завывание труб, сделанных из морских раковин, заглушали гомон толпы. Священники школы Сингон готовились к удивительному обряду.
— Где здесь Инари-сама? — Касанэ пришлось прокричать эту фразу дважды, прежде чем Кошечка разобрала смысл вопроса.
— Не знаю. — Кошечка попыталась сориентироваться в людской толчее. Храм считался буддийским, но в путеводителе значилось, что на его территории расположен и небольшой алтарь, посвященный Инари, синтоистскому божеству риса, покровителю оружейников и рыбаков.