— Наш отряд пройдет мимо нас: рисовая лавка Ёгоро находится неподалеку отсюда на другой стороне улицы, возле пивоварни, — сказал Хансиро.
Пивоварню легко было отличить от других мастерских и лавок: с фронтона ее второго этажа свисала приметная вывеска — большой коричневый шар из сушеных игл кипариса. Улица оставалась пустынной, если не считать крысы, деловито прошмыгнувшей вдоль белых оштукатуренных стен какого-то склада. Но Кошечка теперь не отрывала глаз от рисовой лавки. Она пыталась представить себе, что сейчас делают собравшиеся там люди, о чем говорят, что чувствуют.
Кошечка и Хансиро стояли неподвижно, положив руки на перила, и оглядывали с высоты освещенные луной и окутанные снегом стены Эдо, дома и деревья. Рукава влюбленных соприкасались.
Кошечка обошла площадку по кругу, пытаясь разглядеть внизу признаки присутствия Гадюки и его друзей. Она была уверена, что «храбрецы» прячутся где-нибудь на крышах за большими бочками с водой, под заборами или в боковых улочках, но не заметила ничего подозрительного.
— Они очень хорошо замаскировались, — шепнула княжна Асано. Может, некоторые рассказы о смелости и смекалке мати якко, которые она всегда считала приукрашенными, правдивы?
— Посмотри туда, — Хансиро показал железным веером на крышу, находившуюся от них в нескольких десятках сяку.
Тени позволили воину разглядеть на ее скате едва заметные следы ног, которые вели вверх к большой деревянной бочке с водой, установленной там на случай пожара. И те немногие следы мати якко, которые Кошечка потом смогла обнаружить, концентрировались у дома Киры.
— Тюбэй поклялся, что его люди не вмешаются в бой, — ответил Хансиро на ее невысказанный вопрос. Он считал, что старшина «храбрецов» сдержит свое слово, но не удивился тому, что мати якко следят за местом предстоящей схватки. Они не могли пропустить случай понаблюдать за сражением.
Кошечка и Хансиро взглянули вниз, на улицу, которая вела к мосту через канал, служивший южной границей Хондзё и отделявший этот округ от соседнего округа Фукагава. Если князь Уэсудзи пришлет подкрепление, его воины, вероятнее всего, подойдут с этой стороны.
— Если мы увидим, что враги подходят, то должны будем один раз ударить в колокол, — сказал Хансиро.
Из храма донесся звон. Семь ударов — час Тигра. И каждый звук замирал так медленно, словно старался как можно дольше провисеть в воздухе. Словно тоже хотел дождаться появления героев-мстителей.
Кошечка ухватилась за плечо Хансиро, пытаясь унять дрожь в руках. Волосы зашевелились у нее на затылке, сердце бешено застучало. Она воспринимала то, что нельзя ощутить пятью обычными чувствами: дочери князя Асано казалось, что она слышит через стены рисовой лавки Ёгоро дыхание сорока семи воинов из Ако и чувствует запах благовоний, которыми они окурили свои шлемы.
Едва затих последний удар колокола, Кошечка уловила еле слышный скрип открываемой двери. Ронины из Ако выходили из лавки на улицу и строились по двое. Кошечка напрягла зрение, пытаясь узнать кого-нибудь из мстителей в этих одинаковых фигурах. Когда ощетинившаяся оружием шеренга выступила из-под карниза, на снег легла длинная зубчатая тень, похожая на дракона.
Чтобы не стеснять движений, воины из Ако убрали под обмотки концы широких штанин своих хакама. На них были тяжелые холщовые плащи пожарников с капюшонами, скрывающими лица: мстители шли к дому Киры под видом самурайской пожарной команды. Их рукава были завязаны сзади, что позволяло рассмотреть боевые перчатки. На обшлага и подолы одинаковых черных курток самураи нашили большие белые треугольники из шелкового сукна. Они будут хорошо видны в темных коридорах особняка Киры и позволят отличать своих от врагов.
Некоторые воины надели шлемы, головы остальных облегали широкие повязки, за поясом каждого ронина торчали парные мечи. Кроме них, воины из Ако вооружились копьями, нагинатами, луками со стрелами и посохами. Все клинки были вычищены до блеска: ржавчина на оружии означает порчу в душе владельца.
Многие мстители укрепили за спинами тонкие древки. Прикрепленные к ним флажки развевались над их головами. На этих маленьких знаменах уходившие в последний бой воины начертали свои посмертные имена.