— Ее ищут за какое-нибудь преступление?
— Нет. — Дзосу на мгновение смолк, внимательно изучая Кошечку. — Монах, я знаю местечко, где вы сможете отдохнуть вдали от шума и любопытных глаз.
Мальчик повел Кошечку переулками к берегу у залива, проскользнул между рыбацких сетей и рам для сушки рыбы, умело лавируя шестом с ведрами, и наконец остановился возле полусгнившего остова перевернутой лодки. Один ее борт утонул в песке, а другой был подперт сломанным веслом.
Кошечка, благодарно хрюкнув, упала, не выпуская из рук посоха, на потрепанную циновку, расстеленную под лодкой. Из щели над ее головой высовывались какие-то тряпки, потертый обрывок одеяла и несколько полуразбитых горшков. Дзосу достал обрывок и накрыл им Кошечку.
К своду, образованному досками опрокинутой лодки, были прикреплены деревянные таблички с именами отца и матери Дзосу. Из песка под ними выглядывали обгоревшие концы благовонных свечек. Чашка вареного риса с воткнутыми в него палочками для еды и еще одна маленькая чашка с водой без слов говорили о том, что Дзосу преданно заботился о благополучии своих родителей в мире духов.
— Будда Безграничного света благословляет тебя, дитя, — пробормотала Кошечка и тут же заснула.
Она проспала весь час Змеи и весь час Лошади и во сне не почувствовала ливня, под которым над Токайдо расцвели яркие зонты из водоотталкивающей бумаги и большие соломенные дождевые шляпы, а не готовые к дождю путники торопливо кинулись искать укрытие. Кошечка спала до тех пор, пока ее не разбудил скрип влажного песка под чьим-то тяжелым телом. Продолжая дышать ровно, как во сне, женщина просунула руку под пояс и вытащила ножницы.
— Сэнсэй! — Голос был груб. Кошечка крепче сжала ножницы. — Дзосу утверждает, что вы прорицатель.
Несмотря на такую рекомендацию, Кошечка едва не пырнула своим орудием человека, заглянувшего под борт лодки. Нос у пришельца, расцвеченный красными прожилками вен, был сломан в двух или трех местах. Похожий на луковицу конец этой части лица, призванной украшать оное, был скошен в сторону левого уха, а это ухо своей бугристой формой напоминало гриб-трутовик.
Брови этот человек сбрил так, что стал виден широкий костяной валик над его выпуклыми глазами. Жесткая черная щетина волос выбивалась из-под головной повязки, скатанной в узкий жгут и завязанной над левым ухом.
Кошечку бросило в дрожь. Голова незнакомца находилась в пасти змеи. Раздвинутые челюсти гада были вытатуированы с обеих сторон его подбородка. Верхние и нижние клыки рептилии вонзились в пухлые губы. Раздвоенный красный язык пресмыкающегося огибал ноздри урода и вздрагивал от дыхания. Синяя чешуя покрывала шею.
— Чего вы хотите? — спросила Кошечка.
— Просить вас об одной милости, а взамен предложить еду и крышу над головой.
— И баню тоже?
— В моей жалкой лачуге мало удобств, но вымыться там вы, конечно, сможете.
Мусаси писал, что, пересекая незнакомую местность, нужно ясно представлять себе возможные опасности пути и препятствия, могущие на нем возникнуть. У беглянки засосало под ложечкой: Кошечка поняла, что совершенно не представляет, какие опасности и препятствия могут ждать ее на Токайдо, и, более того, она не знает, кому можно там верить, а кого опасаться. Выбравшись из-под лодки, она увидела, что человек, приглашающий ее в свой дом, явно опасен, но внезапно решила довериться ему.
Этот человек был коренастым, средних лет, с длинными и сильными руками. Большие мозоли на его плечах показывали, что он уже долгое время носит каго. Татуированное изображение змеи обвивало широким кольцами мощную грудь и торс незнакомца, скрываясь под складкой набедренной повязки — единственного клочка ткани на теле носильщика, и можно было предположить, что хвост этой гадины подрагивает на конце его «мужского острия».
Татуированный здоровяк поклонился и вежливо произнес немного сиплым голосом:
— По причине, очевидной для тех, кто не слеп, глупые мальчишки, которые шатаются здесь без дела, называют меня, Мамуси-но Дзиро, Гадюкой. — Он широко взмахнул рукой, указывая на весь мир.
Таким именем мог называться либо разбойник, либо профессиональный игрок, и мужчине оно, кажется, нравилось.
Он сделал Кошечке знак следовать за ним к шаткому бамбуковому каго, распростертому на песке. Возле каго сидел на корточках компаньон Гадюки. С трудом шагая по вязкому песку, Мамуси-но Дзиро подтянул свою набедренную повязку и туже завязал ее, готовясь к работе. Кошечка увидела еще одну татуировку, покрывавшую тугие мускулы его ягодиц, и восхитилась.