Окё вынула из-под тюфяка сплетенную из соломы куклу:
— Эта кукла была прибита гвоздями к дубу в центре деревни. Кто-то распял ее там, чтобы навлечь на меня проклятие.
— Может, кукла предназначалась для кого-нибудь другого…
— Нет, для меня.
— Ваш муж считает, что причина вашего бесплодия — кости, вырытые из земли на вашем новом поле.
— Он не хочет поверить в настоящую причину.
— А какая, по-вашему, настоящая причина?
— Мы поженились по любви, — тихо проговорила Окё. — По любви, а не по долгу. Мы беспечно дали волю своим чувствам и позволили себе слишком много. И за это теперь наказание: от меня не останется потомков, и некому будет помолиться за меня на моей могиле, когда я умру. Но мой муж может жениться снова и иметь детей от более достойной женщины.
— Я спрошу об истинной причине у духов.
Кошечке приходилось видеть, как прорицатели исполняют свои обряды, и если она не знала магической сути этих действий, то знала, по крайней мере, что надо делать. Пусть она не священник, она заменит его. «В деревне, где нет птиц, и летучая мышь — птица».
Кошечка написала на деревянной дощечке имя Окё, налила в миску воды и подала все это больной. Окё окунула дощечку в миску и окропила водой Кошечку.
Кошечка оперлась локтями на поставленный рядом ящик и уткнула лицо в ладони. Женщина не услышала внутри себя никаких голосов, но она и не ожидала их услышать. Возникло другое: ее вдруг охватили печаль и жуткое одиночество. Она почувствовала невыносимую, острую до боли жалость к источенным временем костям, которые чужие люди выкопали из земли и бросили в поле.
— Я голоден, — заговорила она наконец, и собственный дрожащий от тоски голос показался ей чужим. — Мне одиноко. Мне страшно. Никто не заботится о моей душе, которая идет по Трем путям.
Окё широко раскрыла глаза.
— Похороните мои кости как положено, — Кошечка знала, что ей делать, так же твердо, как если бы душа, отлетевшая когда-то от полуистлевших костей, говорила вместо нее. — Помолитесь над моими останками, сожгите ладан, накормите мою душу, и я больше не стану лишать плодородия утробу этой женщины.
ГЛАВА 13
Заставь тень сдвинуться
Кошечка сидела возле маленького каменного алтаря, посвященного божеству-покровителю деревни. Рядом с ней высился поросший мхом валун — сиденье для неупокоенного духа. Перед этим камнем она воткнула ветку аниса, к которой прикрепила сложенные по диагонали полоски белой бумаги и прядь волос Окё. Сама Окё стояла на коленях по другую сторону валуна. Жители деревни расселись поблизости среди позеленевших от времени могильных памятников и высоких деревянных похоронных палочек.
Кошечка чувствовала, как кровь стучит у нее в висках.
— Я всего лишь священник низшего разряда, и мои молитвы могут оказаться недейственными…
Несмотря на такое заявление, в толпе жителей деревни послышался тревожный шорох, когда она собрала четки в горсть, громко стукнув бусинами о бусины: считалось, что стук четок будит злых духов. В задних рядах зрителей заплакал чей-то ребенок.
Кошечка прочла нараспев стихи из пьесы театра но, которыми там вызывали духа. Она была совершенно уверена, что здесь никто не слышал подобных фраз.
Вдруг ветер качнул кроны сосен над головой Кошечки, и ей показалось, что она почувствовала запахи затхлой воды или аромат испарений незримого тела. Окё застонала. Ее глаза бешено завращались в орбитах. Голова женщины упала, потом закачалась из стороны в сторону.
Кошечка в тревоге запнулась. Что, если с этой бедняжкой случится припадок на глазах у всей деревни? А вдруг она своими заклинаниями действительно вызвала к жизни что-то ужасное и дьявольское? Но как бы там ни было, она уже зашла слишком далеко в своих действиях и не может остановиться на полдороге.
Кошечка громче стукнула четками о четки и стала сильно вздрагивать: может, так ей удастся привлечь внимание несчастной женщины и принять ее напряжение на себя.
— Слушайте меня! — Снова собственный голос показался Кошечке незнакомым, хотя она знала, что это все от волнения: она взяла на себя очень трудную миссию. Молодая женщина вспомнила еще один признак транса колдунов — глубокое громкое дыхание, и стала дышать именно так. — Мое имя Саэмон из Идзумо. Вот моя печальная история, — начала Кошечка рассказ о том, как изъеденные мышами, коричневые, как смола, кости оказались на недавно расчищенном поле. — Много лет назад я влюбился в красавицу-куртизанку. Чтобы оплатить свои кутежи, я продал свой дом и все, что имел. Мои дети стали просить милостыню, чтобы заглушить боль в пустых животах хотя бы горсточкой проса. Моя верная жена покончила с собой, вонзив нож себе в грудь на глазах у наших плачущих малышей.