— Кто из них осведомители, как ты считаешь? — спросил, не обращая внимания на его слова, Гадюка, рассматривая людей, сидевших на скамьях под соломенной крышей.
— Откуда мне знать?
— Смотри, — вдруг произнес Гадюка. — Наш молодой князь идет сюда.
Он пошарил руками возле своих голых ног, проверяя, близко ли стоит его дубовая подпорка для каго.
Через квадратную смотровую решетку своей шляпы Кошечка увидела Гадюку почти в тот же миг, когда он увидел ее. «Болван!» — пробормотала она.
Кошечка на секунду пришла в бешенство: этот человек опять посмел ослушаться ее! Что ж, будь что будет. Если упрямый носильщик так хочет соединиться с Буддой, она не станет ему мешать.
Крепко сжимая в руке посох, Кошечка медленно шла вдоль пыльных и сухих коричневых рисовых полей, простиравшихся к западу от Кавасаки. Готовясь действовать, женщина связала рукава за спиной. Из-под своей шляпы она внимательно рассматривала будущее поле боя — несколько жалких лачуг, выходивших фасадами прямо на дорогу и видневшуюся за ними пристань. Деревня казалась пустой, если не считать суеты у парома.
Путешественники, переправившиеся в Кавасаки с другого берега реки, разбредались в разные стороны. Некоторые из них усаживались отдохнуть в тени высоких деревьев, другие находили приют в дешевых чайных домах, третьи продолжали свой путь. Кошечка вздрогнула, когда какой-то торговец подошел к Гадюке и попытался нанять его каго.
— Ты больно жирный. Ходи пешком — тебе полезно, — насмешливо ответил клиенту носильщик.
Кошечка предоставила Гадюке продолжать перебранку и перевела взгляд на пару вьючных лошадей, мешавших новым пассажирам грузиться на плоскодонное судно. Лошадей можно было переправить только поодиночке, но ни одна из них не хотела ступить на палубу лодки первой, и животные не слушались погонщика. Дожидаясь, пока ситуация разрешится, путники болтали или рылись в своих тряпичных узлах, отыскивая надежно укрытые в них туески с редькой или рисовыми пельменями. Дети, торговавшие сладкими бобовыми пирожками, соломенными сандалиями и зубочистками, толпились вокруг них.
Мальчик Дзосу продавал чай со своего переносного лотка. Увидев комусо, он заволновался. Несколько грубых людей из Эдо и странный ронин из Тосы расспрашивали его о молодом красивом «священнике пустоты». Они могли появиться в любой момент. Дзосу, конечно, ничего им не сказал: он чувствовал себя в большом долгу перед молодым монахом, памятуя о прекрасном будущем, которое тот предсказал ему всего за шесть медных монет.
Нищий на дороге перестал петь и бить по листу металла. Он накинул на шею ремни, на которых носил свой «барабан», пересыпал горстки медяков из чаши для подаяния в рукав, оплел четками запястье, потом свернул циновку и сунул ее под мышку. Опираясь на посох, бродяга поддернул свою накидку, заправил ее подол за пояс и запрыгал прочь на своей единственной ноге.
«Вот кто следит за мной!» — подумала Кошечка. Теперь ей надо было только дождаться, пока нищий предупредит своих нанимателей.
Толпа, скопившаяся у парома, состояла из людей, которых обычно полным-полно на Токайдо. Переправы через речку ожидали погонщик с двумя лошадьми, пара приказчиков в одеждах паломников, сводник, находящий проституткам клиентов за проценты с их заработка, ростовщик, принимающий вещи в заклад, чистильщик канав с метлой и совком и два преуспевающих посредника при торговле рисом в окружении сопровождающих лиц. Эти дельцы прибыли из Китахамы, торгового квартала города Осаки, где, как утверждают, деньги текут вдоль пристаней и катаются по улицам.
Посадки ожидали также три женщины, которые направлялись в большой храмовый комплекс, построенный в честь святого Кобо Дайси на другом берегу реки, и молодой художник с запада, рисовавший на бумажных фонарях монаха Бэнкэя, бредущего по мосту Годзо. Готовые работы он расставлял для просушки на днище перевернутой кадки.
Художнику было семнадцать или восемнадцать лет — примерно на год меньше, чем Кошечке. На голове юноши красовалась повязка, собранная в складки на щеках и завязанная под нижней губой. Так покрывали голову крестьяне, но то же делали люди, желавшие скрыть свое лицо.
Дзосу, как будто случайно, подошел к Кошечке:
— Не хотите ли чаю, ваша светлость?
— Спасибо, да, — ответила она.
— Берегитесь! — чтобы заглушить свой голос, Дзосу колотил деревянным лотком по ведру. — Несколько человек ищут священника, похожего на вас, и желают ему зла.
— Спасибо тебе за доброту к постороннему человеку! — с поклоном поблагодарила Кошечка, приняла из рук мальчика маленькую чашку и выпила чай с таким видом, словно все идет как положено.