Кошечка все еще продолжала плакать. Совет Мусаси: вынимая меч, всегда стремиться к уничтожению противника, — легче было принять умом, чем следовать ему в жизни. Соломенные чучела в тренировочном зале не истекали кровью, и уничтожение их не влекло за собой неизбежного и жестокого наказания.
Небольшой водопад, скатывавшийся с вершины холма, превращался ниже в маленький ручеек. Этот ручеек был забран в бамбуковую трубу и отведен к объемистому облицованному гранитом водоему, устроенному под сенью густых деревьев. На каменном бортике водоема лежал бамбуковый ковш. Кошечка зачерпнула меру холодной воды, затем ополоснула рот и омыла руки. Только теперь она заметила на своих ладонях красноту и ссадины — древко нагинаты сильно натерло их.
Потом Кошечка напилась и оглядела себя.
Шляпы и сундучка при ней больше не было: молодая женщина испытала такое возбуждение после схватки, что забыла их у паромного причала. Кошечка попыталась вспомнить, что находилось в ее сундучке, но не нашла в себе сил думать о вещах, связанных с недавним прошлым. Кроме того, шляпа все равно только повредила бы ей теперь: ее враги примутся искать комусо. И все-таки с открытым лицом Кошечка чувствовала себя менее защищенной.
Беглянка скинула потертое верхнее платье, сняла мешковатые штаны странствующего монаха и стащила с себя белое исподнее. Дрожа от холода, она пихнула нижнее белье в расщелину на склоне холма и завалила ее сухими сосновыми иглами. Верхнее платье Кошечка снова надела на себя, потом подпоясалась и ножницами обрезала широкий подол балахона, превратив его в куртку. Дрожащими пальцами Кошечка стала трепать свежеобрезанный край грубой ткани, чтобы придать ему надлежащий вид. После этой процедуры она разорвала штаны на полосы, обернула получившиеся обмотки вокруг своих длинных таби и закрепила их тряпичными лоскутами.
Затем Кошечка отвела в сторону бамбуковую трубку, из которой в пруд вливалась вода. Когда поверхность водоема стала гладкой, молодая женщина взглянула в нее, как в зеркало, развязала шнур, стягивавший ее прическу, наклонилась, свесив волосы над водой, и стала расчесывать их пальцами.
Приведя волосы в относительный порядок, Кошечка несколько раз обмотала их тем же грязным шнуром у самых корней, затем собрала пучок в кулак и ножницами решительно отхватила все, что находилось выше руки. Когда женщина разжала пальцы, на ее голове красовалась пышная короткая «чайная метелочка» — задорная мальчишеская прическа, напоминавшая кисточку, которой перемешивают чай во время приготовления. Остальные волосы Кошечка лишь немного подровняла, превратив их в челку и длинные пряди, свисавшие вдоль лица. Кошечка снова взглянула на свое отражение в пруду и сама удивилась произошедшей в ней перемене: из воды на нее смотрел красивый бойкий мальчик-подросток. И тут она заметила пятно крови на передней поле своей куртки.
Кошечка выпростала руки из рукавов, оставив пояс завязанным. Теперь ее стан был прикрыт лишь повязкой-харамаки, по-прежнему туго обернутой вокруг живота и груди. Кошечка подставила куртку под бьющую из трубки струю воды и стала тереть пятно, чтобы смыть если не всю кровь, то хотя бы большую ее часть.
— Стирать одежду, не снимая ее, — так, наверно, можно сберечь много времени. Надо будет поразмыслить над этим.
Тихий голос, который произнес эти слова, так напугал Кошечку, что она едва не вскрикнула. Беглянка тут же просунула руки в рукава, накинула на плечи мокрую куртку и поправила ворот. Потом повернулась лицом к незнакомцу.
Как большинство буддийских «светских монахов» (людей, дававших монашеский обет, но не уходивших в монастырь, а продолжавших жить в своем доме), этот человек брил голову наголо, хотя сейчас на ней вздымался легкий пушок — волосы слегка отросли. Он держал в руке посох и был одет по-дорожному, но почему-то двигался спиной вперед. Приближаясь к Кошечке, монах, близоруко щурясь, разглядывал ее через плечо.
Длинный подол поношенной черной одежды светского монаха был сзади задран и засунут за пояс, открывая кривые голени в коричневых гетрах. С запястья незнакомца свисал бронзовый колокольчик паломника, возле которого покачивались четки, составленные из больших шаров, украшенных красными кистями. Остроконечная шляпа из осоки размещалась за спиной поверх закрытого бумажного зонта от солнца, скатанной циновки и двух парчовых футляров цилиндрической формы — одного с бамбуковой флейтой, другого со свитком паломника. Голову паломника охватывала маленькая белая повязка, левое плечо укрывала белая молитвенная накидка, на ногах красовались соломенные сандалии, а на лице светилась улыбка.