Сводник не добавил к этой сумме стоимость еды и питья, заказанных в харчевне «Четырех правителей»: утром, когда принесут счет, он с его живым товаром окажется далеко отсюда.
Он собирался получить оставшуюся часть платы, когда торговец-клиент закончит развлекаться с девчонкой, потом тайком вывести ее через задние ворота и податься в сторону Эдо. Там он намеревался продать свою спутницу в одну из бань.
— Перестань хныкать! — прикрикнул он. — Этот клиент — богатый человек. Если бы у него не было небольших трудностей, ему не пришлось бы иметь дело с такими, как ты. И его «мужская палка» не так уж пострадала от болезни. В темноте ты все равно ничего не заметишь.
Как только Кошечка поняла, что разговор за стеной не имеет к ней отношения, она отключилась от него и дописала стих:
Беглянка знала, что в любой момент Мусуи может послать за ней слугу, и заторопилась. Она быстро переоделась в поношенные обмотки и старую черную куртку, переделанную из одежды священника, а взятую в монастыре одежду мальчика-слуги аккуратно сложила и оставила на крышке сундука из камфарного дерева. Рядом Кошечка положила свою подорожную.
Теперь все это было ей не нужно: управляющий не решится помешать хозяину во время состязания в связанных стихах, но при первой возможности владелец гостиницы увидит альбом Масанобу, а когда увидит, обязательно сообщит о беглянке властям, и они станут искать мальчика в этой одежде.
Кошечка помолилась Каннон-сама, чтобы у Мусуи не было из-за нее больших неприятностей. Впрочем, немного узнав старика за эти несколько дней, она была почти уверена, что с ним не случится большой беды: как говорится в старой пословице, беды стекают с него, как вода с лягушки.
Кошечка положила в рукава и складку куртки свои нехитрые пожитки, унося с собой лишь то, чем она владела, когда Мусуи нашел ее.
В спешке она задела плечом флейту Мусуи, конец которой выдавался за край настенной полки. Несмотря на то что флейта была заключена в парчовый футляр, при ударе об пол она издала гулкий звук, и в соседней комнате воцарилась тишина. Кошечка наклонилась, чтобы поднять инструмент, но тут сводник отодвинул разделявшую их стенку и ворвался в комнату Мусуи.
— Что ты слышал, мальчик? — спросил он и попытался схватить Кошечку. Плавным изящным движением, словно в танце, Кошечка сделала замах назад и вверх и ударила сводника по голове своим музыкальным оружием. Флейта явно была рассчитана на то, чтобы служить еще и дубинкой. Треск ее толстой бамбуковой стенки был слышен даже через футляр. Сводник свалился к ногам Кошечки, как спелая груша.
Беглянка прошипела какое-то ругательство, злясь на помеху: у нее нет времени возиться со всякими недоумками. Она задула фонарь, схватила сводника за ноги, втащила его в соседнюю комнату и задвинула стенку за собой, шикнув на молодую крестьянку, которой торговал этот глупый индюк. Та охнула и осела на пол, в своем чересчур ярком наряде напоминая брошенную куклу.
Кошечка сорвала с мужчины набедренную повязку и мастерски связала его этой полосой ткани, притянув руки к ногам. В «Благоуханном лотосе» она научилась связывать мужчин: некоторые клиенты любили играть в «камеру пыток» ради «дрожания шелка» (сексуальной разминки) и «лопающегося плода» (оргазма). Сводника она связала так, чтобы петля начинала душить его при малейшем движении. Для каждого слоя общества существовала своя система узлов. Кошечка воспользовалась теми, которые предназначались для нищих.
Одним из тонких гостиничных полотенец она заткнула своднику рот, потом открыла стенной шкаф для постельных принадлежностей и засунула туда сначала его туловище, потом ноги. Наконец Кошечка задвинула дверцу шкафа и повернулась к своей очередной проблеме.
Проблема по-прежнему сидела у стены, сжавшись в комок. Ей было лет шестнадцать, но сейчас она казалась еще моложе, ибо тряслась от страха.
Крестьянка прижимала к груди порванный плетеный сундучок. Она пережила много горя, и сундучок оставался ее единственной связью с недавним прошлым. Кошечка была сильна, но чтобы вырвать его у крестьянки, требовался кто-нибудь посильнее, чем Кошечка.
Разгневанная беглянка сердито разглядывала расфуфыренную красотку. Эта неотесанная девка, живая подстилка, почти наверняка поднимет тревогу. Придется увести ее с собой.