Медные и серебряные монеты звенели повсюду, и особенно громко — на весах менял. Непрерывно и оглушительно гремели ручные барабаны зазывал, старавшихся подманить клиентов к своим товарам. Многие гуляки были одеты в одинаковые рубахи из конопляной ткани и куртки на ватной подкладке, полученные на время в гостиницах, где они остановились. Некоторые из приезжих повязывали маленькие узорчатые гостиничные полотенца на головы по последней моде, другие складывали их в жгуты и носили как обычные головные повязки. Гэта, также предоставляемые гостиницами, были такими высокими, что их деревянные подошвы гремели по мостовой при каждом шаге. Когда приезжий в такой обуви шел от одного чайного дома к другому, он грохотал, как трещотка пожарного.
— Зайдите к нам! Остановитесь у нас! — хватали за рукава приезжих служанки.
Кошечка, мчавшаяся в этой толпе не разбирая дороги, вдруг замедлила свой стремительный бег от опасности и остановила непонимающий взгляд на деревянном коробе с товаром, который нес на спине продавец книг. Над коробом красовался большой макет «дома выбора», такой подробный, что там имелась даже занавеска, закрывавшая верхнюю часть парадного входа, и большая бочка с водой, стоявшая на крыше на случай пожара. Молодая женщина узнала дом «Весна» возле Больших ворот Ёсивары.
На мгновение в сознании Кошечки ярко вспыхнуло воспоминание: широкая улица, залитая светом фонарей, свисающих с карнизов вторых этажей. Она вспомнила, как гуляла по этой улице в шелке и парче, а по бокам ее шли горничные и слуги из «Благоуханного лотоса». Неужели этот мир существует, и она всего несколько дней назад была его частью?
Кошечка просмотрела гравюры с изображениями куртизанок и актеров, которые продавец носил подвешенными к тонкому шесту, и с облегчением увидела, что ее портрета среди них нет. Кроме гравюр, у продавца в коробе были только книги: непристойные романы, путеводители по веселым кварталам и рассказы о привидениях со множеством страшных иллюстраций на тонких бумажных листах, сложенных гармошкой и вшитых в обложки из плотной бумаги. Среди всей этой пестроты Кошечка разглядела нужную ей книгу и взяла ее в руки.
— Сколько стоит?
— Хороший выбор! — книготорговец повернулся к ней. — Наш путеводитель необходим всем, ваша честь: в нем перечислено все достойное взгляда путника и все интересное на дороге Токайдо!
— Сколько он стоит? — повторила Кошечка.
— Сто мон. А пользы от него в два раза больше, уверяю вас. Там сказано также, где можно найти самых умелых в любви женщин и самых красивых мальчиков.
Кошечка вынула из рукава связку медных монет на коротком шнуре с узлами и пересчитала деньги. Сорок пять монет. Она положила книгу обратно и сделала движение, чтобы идти дальше.
Вдруг кто-то потянул ее за рукав. Она почти забыла о своей заложнице. Касанэ протягивала ей квадратный парчовый кошелек на длинном шнуре. В нем что-то звенело.
Кошечка выхватила кошелек у крестьянки, поволокла ее за собой в темный переулок и затащила за большую двухколесную повозку.
— Не размахивай деньгами, ты, тюк с рисом!
— Простите, господин.
— Откуда это у тебя?
— Мой предыдущий хозяин украл его в Хирацуке у одного человека, живущего игрой.
— А ты украла его у хозяина?
— Он злой человек, господин. Про таких говорят: «У него черное брюхо».
Перекладывая бесформенные серебряные монеты и связки медных мон в подол куртки, Кошечка улыбалась своим мыслям: крестьянка оказалась не так глупа, как она думала. Беглянка сосчитала деньги и положила серебро за пояс, а медные монеты в рукав. Кошелек она спрятала в другом рукаве: по монетам не видно, чьи они, но такой красивый кошелек с вышитым на нем гербом хозяина кто-нибудь может узнать.
Когда сводника найдут связанным в шкафу, кто-нибудь отправится искать его девку хотя бы для того, чтобы получить обратно ее крикливый, взятый напрокат наряд. Кошечка должна избавиться от этой одежды.
— У тебя есть в сундучке другое платье?
— Да, господин.
— Надень его, и живо. Я послежу, чтобы тебе не мешали.
— Здесь?!
— А где же еще, по-твоему? — Кошечку так злила эта провинциальная красотка и ее грубый деревенский выговор со множеством ненужных интонаций, что она была готова оттаскать девчонку за уши.
Глотая слезы, Касанэ обошла вокруг повозки. От страха движения девушки сделались неловкими, и потом Касанэ не привыкла к поясам, завязанным сложным узлом, и рукавам, болтающимся ниже бедер.