— Вы видите это? — прошептала она.
— Да, — пробормотала Кошечка. Она неожиданно ощутила, что соседство Касанэ успокаивает ее.
Вдали вспыхнул огонь, потом светящаяся точка стала менее яркой, расширилась и превратилась в свет фонаря. Могильные плиты отбрасывали внутрь светлого пятна остроугольные тени, которые корчились на земле, словно обрезки ночи.
Три огромные темные фигуры то нагибались, то снова выпрямлялись в этом желтом дрожащем пятне. У них были острые лисьи уши!
— Где? — это слово пронеслось среди могильных камней как призрачный обрывок долетевшего из глубин прошлого разговора.
— Вот здесь! — ответный голос звучал беспокойно и подавленно.
— Свети же, ты, ночной горшок!
— Две за одну ночь — до чего нам везет! — новый голос звучал так, словно его обладатель хватил для храбрости чего-то крепкого, скорее всего, самогона из батата: выговор был слишком груб для человека, который мог позволить себе роскошь побаловаться сакэ.
Кошечка услышала ритмичный стук дерева о камни и увидела, как кривые тени двух мотыг взметнулись вверх и опустились на памятник. Она снова подумала, не вернуться ли в Тоцуку, но отказалась от этой мысли. Гостиницы там уже плотно закрыты до утра деревянными щитами. Даже если она заночует в каком-нибудь сарае, утром ей опять придется соображать, как ускользнуть от людей Киры. Но от мысли, что придется провести ночь рядом с такими подонками, у нее пробежали мурашки по коже. Оставалось одно — прогнать незваных соседей.
Княжна без напряжения сжала посох обеими руками и подняла его как длинный меч — почти параллельно телу и слегка отклонив верхний конец от себя. Чувствуя, как удары сердца громко отдаются у нее в ушах, Кошечка двинулась вперед, ставя одну ногу наискось перед другой — шагом «ножницы на воде», применявшимся в бою на мечах. Она сосредоточилась на том, чтобы упорядочить свои мысли и дыхание, и вдруг почувствовала, как кто-то сильно дернул ее за рукав. Кошечка мгновенно повернулась — и потянула за собой что-то тяжелое. Она нанесла посохом мощный удар назад и вниз, но в последний момент замедлила движение рук. Удар посоха был болезненным, но не причинил вреда Касанэ.
Крестьянка крепко зажмурилась и вцепилась в куртку Кошечки обеими руками. Она решилась скорее умереть от руки своего нового странного хозяина, чем отпустить рукав.
— Отцепись от меня, дура! Жди здесь! — прошептала Кошечка, пытаясь оторвать Касанэ от себя.
— Не покидайте меня, господин! — заговорила Касанэ еле слышным прерывающимся голосом. — Убейте меня, только не оставляйте здесь одну с нечистой силой!
Кошечка увидела, как исказилось лицо крестьянки: девчонка была на грани истерики. Она сильно встряхнула Касанэ за плечи:
— Я вернусь. Я только хочу выяснить, кто там.
— Это черти или привидения!
— Я в этом сомневаюсь. По-моему, это люди, и они занимаются скверными делами.
Кошечка разжала скованные страхом пальцы Касанэ, взмахнула посохом и снова пошла вперед, укрываясь за памятниками. Она медленно поднимала ноги и опускала их плавно на всю ступню — так ложатся на землю осенние листы. Кошечка полагала, что ее противники — смертные люди, но не была в этом уверена.
Касанэ стояла в темноте и смотрела, как от нее уходит единственное более или менее похожее на человека существо. Краем глаза она заметила какое-то движение в черном колодце ночной тьмы за одним из памятников. Волосы зашевелились у Касанэ на затылке. Крестьянская девушка подоткнула подолы своих одежд и, пригибаясь к земле, крадучись двинулась за Кошечкой.
Ей хотелось закричать изо всех сил, чтобы заглушить удары мотыг, непонятные шуршания и протяжные крики сов, но она лишь беззвучно всхлипнула. Она вспомнила старую поговорку: «Привидения и девушки лучше всех умеют скрываться от глаз», но эти слова ее не успокоили.
— Когда их похоронили? — голос прозвучал так близко, что Касанэ замерла от ужаса. Волна страха вытеснила из ее существа все остальные ощущения, и все усиливающийся запах тления словно не коснулся ноздрей Касанэ.
— Первую — несколько дней назад. Эта провалялась почти неделю.
Теперь источник света находился так близко, что темнота вокруг Касанэ сделалась непроглядной. Но по крайней мере девушка смогла теперь разглядеть тех, кто отбрасывал страшные тени. «Лисьи уши» теней оказались торчащими вверх концами головных повязок, а сами «черти» были завернуты в грязные бумажные лохмотья.