Кошечка завязывала шнуры шляпы под подбородком, когда перед ней неожиданно появилась Касанэ. Подол белой одежды крестьянки был подобран, ее голые ноги были до самых бедер испачканы глинистой грязью. В руках Касанэ несла небольшую охапку покрытых мокрой землей побегов бамбука. Они были длиной с ее предплечье и заострены на обоих концах.
— Я принесла вам детей бамбука на завтрак, господин, — Касанэ положила свою ношу на землю и омыла ладони и ступни ног в соседнем ручье.
Кошечка сняла с себя шляпу, фуросики и сундучок, потом села, скрестив ноги, и отыскала в узле свою трубку. Касанэ зажгла ее. Потом, к величайшему изумлению Кошечки, деревенская девчонка вынула из складок своей одежды большой острый нож. Где она его прятала? Кошечка пришла в ужас от своей беспечности.
Касанэ стояла, скромно опустив глаза, ожидая распоряжений.
— Он принадлежал моему предыдущему господину.
Крестьянка умело и быстро расколола пополам толстое междоузлие бамбука там, где стебель омертвел и высох до серебристо-коричневого цвета. В задней стенке одной из половин девушка прорезала узкую щель и заполнила пустую сердцевину бамбуковыми стружками, потом потерла об это приспособление длинную узкую бамбуковую щепку. Полетели искры. Тлеющий порошок, образовавшийся в результате трения, посыпался через щель на стружки, играющие роль трута. Касанэ осторожно подула на них сквозь тонкую камышинку. Она разожгла огонь так быстро, что сердце Кошечки не успело ударить и шестьдесят раз.
Касанэ стала подбрасывать в огонь топливо — сначала, пока он был слабым, сухие иглы и ветки кипариса, потом более крупные куски дерева, пока не получила ровное потрескивающее пламя. Тогда она положила вокруг огня пять плоских камней и установила на них три зеленых бамбуковых междоузлия, обрезанных как большие стаканы, в которых узел служил дном.
Когда вода в них закипела, деревенская мастерица своим ножом очистила, обрезала по краям и мелко нарезала бамбуковые ростки. Рис, «дети бамбука» и пара сушеных летучих рыбок были готовы одновременно. Воду из третьей бамбуковой посудины Касанэ использовала для чая.
Она выложила еду на куски оболочек бамбуковых ростков и подала ее Кошечке, потом отошла в противоположный конец часовни, села, откинувшись на пятки, сложила руки на коленях и склонила голову.
Ростки были белыми, хрустящими и сладкими. Съев всю рыбу и половину риса, Кошечка толкнула бамбуковую оболочку в сторону Касанэ.
— Огромное спасибо, добрый господин. Вы оказываете честь такому жалкому человеку, — и Касанэ несколько раз поклонилась перед тем, как приступить к еде. Ела она медленно, наслаждаясь непривычным, роскошным для нее вкусом.
Сёгун одним из своих указов запретил крестьянам есть рис, по Кошечка решила нарушить закон: ее совсем не радовала необходимость связывать по рукам и ногам эту дуреху, и теперь она дешево откупалась от своей совести.
— Из какой ты деревни? — спросила Кошечка. Если представится удобный случай, она передаст родным этой крестьянки, что с той случилось.
— Мацумура (Сосновая деревня) в провинции Кадзуса.
— Мне придется связать тебя и оставить здесь.
— Пожалуйста, господин, не бросайте меня! — Касанэ нагнулась вперед в сидячем поклоне. — Умоляю вас, пожалуйста, не оставляйте меня здесь одну! Здесь живет нечистая сила! — Она представила себе, как останется здесь связанная, а ночью разбойники вернутся и вырвут ей ногти.
— Ты выдашь меня властям. — Даже в тот момент, когда Кошечка произносила эти слова, она не переставала удивляться, что дает себе труд отчитываться в своих действиях перед мужичкой.
— Я обещаю, что никому ничего не скажу. — Касанэ плакала так сильно, что ее слова было почти невозможно разобрать. — Здесь такое глухое место, меня никто не найдет. До самой ночи. А ночью придут черти. — Она ухватилась за куртку Кошечки. Слезы оставляли темные пятна на потертой черной ткани. — Возьмите меня с собой! Я буду вашей служанкой. Я сильная. Я понесу все ваши вещи. Я буду растирать вам ноги и готовить еду.
— Не будь дурой! В ближайшем городе я попрошу кого-нибудь дать твоим родным знать о тебе. Ты сможешь вернуться домой.
— Я не могу вернуться в Сосновую деревню, господин: я теперь опозорена!
— У меня есть враги. Идти со мной опасно, — сказала Кошечка.
— Если я останусь здесь, мой прежний хозяин поймает меня, — голос Касанэ еще дрожал, но она перестала плакать. Это ее судьба, и она должна принять ее. — Он изобьет меня и снова продаст, но тут ничем не поможешь, если у женщины нет дома в трех мирах.