- Чтобы сказать важное пророчество для тебя.
- Нет! - Проквуст опять вскочил. - Не хочу слушать!
- Ты испугался?
- Считай, как тебе угодно, но любое пророчество ограничивает право выбора, пятнает божественное предопределение кустарным знахарством!
- О, как пафосно сказано, - Норга усмехнулась и медленно встала. - Значит, уйдёшь без знания?
- Это не знание, а суеверие, - буркнул Георг.
- Тем более, чего же тогда бояться?
- Ладно, говори.
- Гора, моё пророчество для тебя очень короткое: ты всё ещё связан с тьмой, она вне тебя, но рядом с тобой, она будет идти за тобой, куда бы ты, ни пошёл.
- Чушь!
- Нет, не чушь! Или ты её или она тебя. Впрочем, думай, как хочешь.
- Это всё?
- Нет.
- Ну, что ещё?!
- Твои жертвы ещё впереди.
- Я знал, что ты обязательно это скажешь! - горько усмехнулся Проквуст. - Пожалуй, я пойду, пока ты ещё что-нибудь не придумала.
- Ты вернёшь меня императору?
- Передам, кому следует, а дальше не моё дело. Прощай, Норга.
- Спасибо и не падай духом, Гора, ты слишком ярок, чтобы светить впустую.
Георг вновь махнул рукой и мысленно отпустил себя из этого пространства. Арианская ведьма нырнула в зелёное облако и превратилась вместе с ним в светящийся туман, в котором смутно угадывалась дверь. Проквуст потянул её на себя, та сопротивлялась, но недолго, он распахнул её настежь и вышел. Георг открыл глаза, они были полны слёз, да и весь он был насквозь мокрый. Он с трудом встал, ноги дрожали, нелегко далось ему это путешествие, но надо заставить себя дойти до спальни.
За окнами уже темнел вечер, Проквуст принял душ и рухнул на кровать, сон навалился сразу, плотный, без сновидений, исцеляющий.
Пилевич явился к завтраку, уселся за стол и плотоядно потёр руками.
- Что, Станислав Львович, проголодался?
- Ещё как! - ехидно улыбнулся Пилевич. - По новостям.
Ответить ему Георг не успел, в столовую ворвался Артём, громко крикнул 'Всем привет!' и с удовольствием принялся за яичницу.
- Артём, ты, когда домой явился? - строго спросил Проквуст.
- В два часа ночи, пап, - невинно ответил сын и хитро глянул в его сторону.
Георг обескуражено застыл, наткнувшись ещё и на улыбку Пилевича.
- Какой честный мальчик.
- Спасибо, дядя Стас, хоть вы похвалите.
- Да когда же тебя хвалить, я тебя не вижу совсем!
- Меньше надо ездить на рыбалку.
Все трое переглянулись и дружно засмеялись. Артём вновь нацелился вилкой в тарелку, но Пилевич его окликнул, и теперь его лицо было очень серьёзным.
- Артём, ты хороший парень, остроумный, раскованный, по-европейски современный, но ты бы не смог так фамильярничать, если бы ясно осознавал величие своего отца.
- Станислав Львович, - нахмурился Проквуст, - к чему этот панегирик?
- Погоди, Георг, дай сказать. Твой сын растёт мышцами, а мозги запаздывают.
- Дядя Стас! - возмутился Артём.
- Спокойно, молодой человек, - усмехнулся Пилевич, - я тебя как сына люблю, потому и беру на себя право говорить вещи по форме обидные. Ты не обиды строй, а запоминай, чтобы потом обдумать.
- Хорошо, дядя Стас, - шутливо нахмурился юноша, - я запомню!
- Звучит многозначительно, - улыбнулся Проквуст.
- Правильно, Артём, - иронично улыбнулся Пилевич. - Тогда прихвати в свою память и мою теорию о парности чувств.
- Парности чувств? - переспросили в унисон отец с сыном.
- Да, я так условно назвал свою идею. Суть её в том, что чувства, как реакция и оценка ощущений, всегда следуют парно, например, самая яркая пара: любовь и ненависть.
- Хм, интересно.
- Что интересно, пап? Я не вполне понимаю.
Проквуст вопросительно взглянул на Пилевича, тот кивнул.
- Интересно то, сын, что голод всегда сопровождается сытостью после насыщения, радость всегда сменяет грусть, а боль напоминает о здоровье, - Георг взглянул на Пилевича. - Станислав Львович, правильно я изложил твою теорию.
- Вполне.
Артём с интересом посмотрел в лица взрослых.
- Хорошо, я и это запомню, но сначала ответьте, почему жадность не сопровождается щедростью, а злодейство, добродеянием?
Проквуст вопросительно взглянул на Пилевича.
- Нет ничего проще, - ухмыльнулся тот. - Во-первых, можно поискать и найти, я ведь не утверждаю, что величины в паре равновеликие; во-вторых, чем проще чувства, тем ровнее величины....
- А чем сложнее, - подхватил Артём, - тем перекос больше. - Он положил вилку, сделал глоток кофе и встал. - Господа, взрослые, спасибо, я всё запомнил, разрешите удалиться.
- Ты же не съел ничего!
- Папа, перед тренировкой наедаться вредно, потом в кафешку схожу.
Пилевич проводил юношу добром взглядом.
- Твой сын, на глазах взрослеет.
- Скорее мужает, - усмехнулся Проквуст, - то на самбо, то на фехтовании, то на стрельбе из лука.
- Готовится?
- Вбил себе в голову, что будет княжить во внутреннем мире.
- Что ж в этом плохого?
- Мы с Леночкой хотели все вместе лететь, у неё ведь сердце взорвётся без Артёма.
- Георг, - начал задумчиво Пилевич, подливая себе кофе, - ты должен понимать, что парень скоро будет совершеннолетним....
- Ты про любовь?
- Дело не в чувствах, Георг, а в том, что рядом с тобой он не обретёт своего пути.
От жёсткости и неожиданности услышанного, Проквуст едва не выронил из пальцев чашку.
- Не много на себя берёшь, Станислав Львович?!
Пилевич мягко улыбнулся, глаза его смотрели спокойно и мудро.
- Твой сын достоин собственного рока, Гора!
Над столом повисло тяжёлое молчание.
- Извини! - глухо прервал тишину Проквуст.
- Я не обиделся.
- Станислав Львович, я же Артёма к Чару для того и беру, думаю, без службы великому дракону он не останется.
- Хм, - озадачился Пилевич, - про это я не подумал. Георг, - встрепенулся он, - ты собираешься улетать, а как же проклятые железки?!
- Пусть лежат пока.
- А если арианцы их найдут? Ты же сам говорил: оружие, непредсказуемы!
- Не знаю я ничего! Только не было их никогда во внутреннем мире, вот и надеюсь, что не появятся впредь.
В столовую постучали. Пилевич наклонился к Проквусту.
- Поехали ко мне, Георг?
- А чем тебе мой дом не подходит?
- У меня беседка особенная. Поехали, посидим на свежем воздухе, вдаль посмотрим, винца попьём.
- Ладно, поехали, - стук повторился, Проквуст встал, - Войдите!
Вошёл мажордом и прислуга, оба с достоинством поклонились.
- Господа желают продолжить?
- Нет, Марио, мы уходим.
Георг опустился в плетёное кресло и с ностальгическим восторгом всматрелся в горизонт: море, солнце, редкие облачка, как это красиво! Только в это мгновение, пока Пилевич разливал в бокалы вино, он понял, что, скорее всего, скоро лишится этой красоты, сменит её на звёздное бескрайнее пространство. Сердце дрогнуло от двух противоположных эмоций: предвидение утраты и обретение новых приключений. Вселенная осталась для него огромным домом, что неудивительно, но Лена будет тосковать. 'А сын ещё больше! - вдруг явственно осознал он, - он ведь на Земле родился!'. Пилевич вручил ему бокал.
- Прошу! - они сделали по глотку. - Как букет?
- Как обычно, великолепен.
Проквуст снова замолчал, устремив вдаль взгляд, Пилевич пристально смотрел на его лицо.
- Вот теперь я верю, что ты скоро покинешь Землю.
- Да уж, - Проквуст повернулся к другу. - Спрашивай, Станислав Львович, но не жди ответов на все вопросы.
Пилевич кивнул.
- Георг, ты теперь точно знаешь, что такое пластины?
- Наши догадки были верны: пластины копируют личность арианца, - Проквуст достал из кармана арианскую пластину, взвесил её на ладони, и, положив на столик, пододвинул к Пилевичу. - Станислав Львович, передай пластину арианцам.
- Как это, передай?! Это же такой козырь....
- Отдай! - резко оборвал его Прокувут, - за эту железку арианцы всю Землю выжгут и не поморщатся.
- Кто ж там? - прошептал Пилевич.
- Норга.
- Ого! - Пилевич запнулся и отдёрнул руку.
- Ты чего, испугался? Она безопасная.