— Нужна помощь? — раздался голос Эндрю из машины. Он опустил стекло и высунул голову, рассматривая спущенное колесо с таким же вниманием, что и оба русских.
— Вам придётся покинуть машину, — сплюнул в сторону Свояк, выпрямляясь. — Запаска в багажнике есть, сейчас быстренько управимся и поедем. Стас, поможешь? Или руки не хочешь марать?
— Не подкалывай, — поморщился Аржевский. — Давай уже пошевеливаться.
Свояк достал колесо, инструменты и домкрат, скинул с себя куртку, бросил её на капот, деловито засучил рукава.
— Я пока домкрат пристрою, ты крути болты, — обратился он к Аржевскому. — Сэр Эндрю, иди сюда, светить будешь.
Холодок стал ощутимо скользить по позвоночнику сверху-вниз, застывал у копчика, а потом поднимался к шее, раздражая льдистой колкостью. Страж приближался. Он почувствовал жертву. Или же гвоздь — это его уловка? Кстати, опять ни одной машины. Как будто разом все водители решили остановиться возле придорожных кафе, заправках или гостиницах, переждать до утра.
Ключ скрипел, откручивая болты, Свояк что-то бормотал, Майя облокотилась на капот, оттопырив затянутый в джинсы тугой зад, и смотрела на мужчин, окруживших колесо. А потом медленно выпрямилась, покрутила головой, как будто к чему-то прислушиваясь, и не говоря ни слова, побрела в степь. Только трава зашуршала под ногами.
Аржевский первым обратил внимание на отсутствие девушки. Он же видел её фигуру, навалившуюся на капот буквально несколько минут назад, а потом куда-то исчезнувшую. А холод стал стягивать грудь, амулет завибрировал. Странные голоса, перемешиваясь в причудливой тональности, зазвучали в голове.
— Меня как будто внезапно мешком пыльным ударили, — пробормотал Свояк, протирая глаза тыльной стороной руки. — Что за хрень?
— Майя пропала, — сказал полковник. — В степь ушла. Куда? Стоять на месте!
Он успел схватить Эндрю за плечо и жёстко рванул на себя. Англичанин менялся буквально на глазах. Его лицо исказилось, губы задёргались, что-то беззвучно шепча. А сам он порывался убежать следом за своей спутницей. Именно убежать, а не искать.
— В машину, живо! — приказал Аржевский. — Свояк, шевели ногами! Закройтесь и не открывайте двери, что бы не случилось! Потом с колесом разберёмся!
Но сначала пришлось повозиться с Эндрю. Британец был здоровым бычком, несмотря на кажущуюся худощавость. Упирался с такой силой, что Аржевскому оставалось только врезать ему в солнечное сплетение и затолкать на заднее сиденье. С грохотом закрыл за ним дверь. Свояк справился сам, хвала Богам, и даже сообразил полностью заблокировать все створки одним нажатием кнопки на панели.
Вытащив пистолет из плечевой кобуры, полковник снял его с предохранителя. Против Стража огнестрел вряд ли поможет, но боевое оружие успокаивало и придавало уверенности. Стас направил фонарик, который забрал у британца, в сторону ушедшей девушки, обнаружил примятую траву и пошёл по ней, с каждой секундой ощущая сдавливающий грудь холод. Амулет держался из последних сил, не давая чуждой воле проникнуть в мозг. Но самое главное, что вдалбливал дед в голову Стаса, нельзя поддаваться страху. Это основная пища демона. Насытившись эмоциями страха, Страж может и человеком закусить.
Сжав зубы, Аржевский продолжал движение, тщательно разглядывая под ногами чёткий след Майи. Ментальное давление усилилось, а значит, эта сволочь была где-то рядом. Никогда в жизни Станислав не сталкивался лицом к лицу с неосязаемым злом. Это ведь не степной волк, не медведь в лесу. Инфернальная тварь, может, и имеет плоть, но от этого не становится удобной мишенью. Как её одолеть? Были бы патроны с магической начинкой — другой разговор.
Эти мысли мелькали в голове полковника со скоростью проносящегося мимо него железнодорожного состава. Чиркнув фонариком из стороны в сторону, он вдруг увидел Майю, которая застыла перед каким-то высоким пеньком с лапками и ножками. Пенёк почему-то был с глазами; их тёмно-рубиновое свечение навевало ужас и заставляло идти всё медленнее и медленнее. С трудом преодолевая страх, Аржевский шаг за шагом приближался к жуткой инсталляции. В мозг словно сверло перфоратора ввинтили, а бесцветный и пустой голос твердил, чтобы он не подходил ближе. У твари в плену уже была жертва, и расставаться с ней жуткое существо не собиралось.