— Баркас нам понадобится в начале августа, — сказал Анатолий, опустив руку в воду. — До того времени можешь заниматься своей рыбой. Ты говоришь, что Сулейман частенько пасётся в нейтральных водах?
— Наглый и дерзкий, — хмыкнул Изот, вытаскивая из кармана штанов портсигар с каким-то рисунком, уже вытертым от частого использования. Он извлёк из него папиросу, закурил и вытянул ноги, блаженно дымя в воздух. Не ассоциировался этот человек с образом капитана, скорее, был похож на верткого контрабандиста. А может, таковым и был. — Он же с товаром постоянно наведывается. Знаешь, сколько у него клиентов? Не один я, таких ещё человек пять-шесть.
Ну, точно, подумал Аржевский, настоящий контрабандист, только прикрывается рыболовством. Значит, этот Изот должен принять на борт диверсионную группу, отвезти её в нейтральные воды, где эстафету примет тот самый Сулейман. Нет, всё это полная чушь. Теперь я абсолютно уверен, что Свояк находится возле Великого князя по приказу «безопасников». Генерал Дашков даже не подозревает, что ведомство графа Возницына «ведёт» Михаила Меньшикова, исходя из своих интересов. А что из этого вытекает? А то, что «Анатолий» имеет приказ ликвидировать группу, в том числе и Станислава, так как уверен в его предательстве. Вот только когда наступит этот момент? Хорошо, что удалось передать всю доступную информацию барону Назарову.
— Приятель твой квёлый какой-то, — услышал Станислав ленивый говорок Изота. — Неужто укачало?
— Я в порядке, — приоткрыл глаза Аржевский. — Ваш Сулейман — надёжный человек?
— Да кто ж его знает? — усмехнулся хозяин лодки. — Деньги берёт исправно, а вот доставляет ли людей до места назначения, мне неведомо. Может, грабит и убивает. Море большое и глубокое. Есть куда спрятать. А по справедливости… конечно же, свою работу Сулейман выполняет честно. Иначе бы его давно свои же законопатили. У контрабандистов свой кодекс…
— Кодекс… надо же, — покачал головой Аржевский, с прищуром разглядывая красавицу «Аврору», застывшую на серебристой и бликующей поверхности моря.
— Я так понимаю, это вы будете моим пассажиром? — неожиданно спросил Изот, сплёвывая попавшую на язык махорку.
— Не он один, а четверо, вместе со мной, — ответил за Станислава Свояк. — Ты мне скажи, сколько Сулейман берёт?
— Две тысячи фунтов стерлингов и тысяча золотом императорскими монетами.
— А он не охренел? — удивлённо воскликнул Свояк. — Ну ладно, британские деньги мы найдём, но золотые монеты… Такая скупка сразу привлечёт внимание банковской службы безопасности.
Изот пожал плечами, дескать, это не моя проблема.
— Сам сколько просишь? — успокоился коллега Аржевского.
— Я скромный человек, тысячи бумажными банкнотами хватит.
— Молодец. Жадность — это как болезнь, которая излечивается одним способом, — вроде бы в шутку сказал Свояк, но угроза в голосе прозвучала нешуточная. — Причём, кардинальным.
— Поэтому и не жадничаю, — понял его капитан и выбросил окурок в воду. — Так о чём договорились?
— Я тебя сам найду через месяц, — Свояк вперил взгляд в хозяина лодки. — Буду с деньгами. Тогда и скажу день, когда выходить в море.
— Принято, — кивнул Изот и взялся за ручку движка. — Ладно, погнали к берегу, раз всё выяснили. Да и пожрать не помешает. Солнце уже высоко.
Петербург, конец мая 2017 года
С князем Балахниным приехали двое мужчин, которых Никита смутно помнил по последнему посещению Коллегии, состоявшемуся уже весьма давно. Но эти лица он видел точно. Не так много Иерархов числится в главном магическом заведении Империи.
Сам Никита воспользовался порталом из «Гнезда» в Петербург чуть раньше намеченной встречи, поэтому, как только Олег доложил, что гости прибыли, встретил их в гостиной.
— Барон Корф Николай Степанович, — представил князь первого Иерарха, учтиво склонившего при этом голову. Был тот невысок, коренаст, аккуратно подстрижен, зрачки глаз периодически меняют цвет с тёмно-серого на голубой, что было признаком владения Водной Стихии. По возрасту Корф был старше Никиты на десять лет.
— Вы из курляндской или лифляндской ветви? — поинтересовался Никита, протягивая руку для пожатия.
— Из лифляндской, господи барон, — охотно ответил Корф, довольный тем, что кто-то заинтересовался его родословной. — Мои предки проживали в Вильно, прадед переехал в Петербург.
— Юрий Сигизмундович — ваш дед?
— Генерал-лейтенант, военный историк, именно так. Мой дедушка.
Никита улыбнулся (изучал в Военной Академии его труды) и обратил взор на второго мужчину, полноватого, с округлым добродушным лицом, но довольно высокого, что создавало впечатление нависающей над головой скалистой глыбы.