После одного из ежедневных совещаний генерал попросил Аржевского остаться. Вид у Дашкова был озабоченный, впрочем, таким его видели чуть ли не каждый день последние полгода.
— Станислав Викторович, не буду ходить вокруг да около, — предупредил начальник и сразу исполнил своё слово. — Из Ясс пришла шифровка от Иванова. Госпожа Катаржи попала в неприятную историю, связанную с тем делом, которое ей было предложено. Великий князь Михаил Михайлович подозревает девушку в связях с нашей контрразведкой и теперь шантажирует, пытаясь выяснить, чьё задание на самом деле выполняет барышня. О вас, полковник, он уже знает. Сюда, в Одессу, едут его доверенные люди. Я получил точные сведения, что им дано задание доставить вас в Яссы.
— Этого следовало ожидать, — неожиданно спокойно ответил Аржевский, хотя сердце неприятно сжалось. — Великий князь неоднозначно относится к нашим отношениям. Возможно, здесь главную роль сыграла ревность.
— Не ошибитесь в выводах, Станислав Викторович, — предупредил его генерал. — Ревность — это вторичный фактор. Михаил Михайлович очень осторожен в своих действиях, и хочет подстраховаться, имея козырь в рукаве, то бишь вас и осведомителя «Опус деи».
— Какое отношение Великий князь имеет к контрразведке? — нахмурился Аржевский. — Я имею право не подчиняться его приказам. Разве только император даст распоряжение… Но ведь его нет?
— Нет, — подтвердил Дашков. — Мне тоже не нравится столь нахрапистое поведение Меньшикова. Но не забывайте, что он является доверенным лицом Его Величества по Южному военному округу, а посему могут случиться любые коллизии. Не воевать же с его подчинёнными! Не волнуйтесь, господин полковник. Я любыми путями постараюсь не допустить на территорию штаба округа этих людей. Возможно, нам что-то неизвестно, и посему не исключаю любое развитие ситуации. Вдруг у них на самом деле есть пресловутое распоряжение от императора.
— С трудом верится, — проворчал Аржевский, которому всё больше и больше не нравилась ситуация. Семён Аркадьевич за своих стоит горой, но и он в некоторых случаях не всесилен. Значит, существует вариант с возвращением в Яссы. — Разрешите идти?
— Ступайте, полковник, — кивнул Дашков, скрывая растерянность. Он и в самом деле не знал, чем обернётся приезд представителей Великого князя Михаила. Если это кто-то из ИСБ, значит, Аржевского могут обвинить в государственной измене. Ведь свою связь с Катаржи он не скрывал! Ох уж эта молодость! Сплошные эмоции, романтика! Хотя при виде такой барышни у любого мужчины гормоны забурлят со страшной силой. — После службы идите в гостиницу и постарайтесь вечером не покидать номер. Я же знаю, что вы частенько в офицерском клубе в бильярд играете. Будьте благоразумны.
— Слушаюсь! — Аржевский развернулся и вышел из кабинета, досадуя на непредвиденную ситуацию, сложившуюся вокруг Великого князя. И весь день, сидя в секретке, думал о Виорике. Если его коллеги склонили девушку к сотрудничеству, почему не подстраховали, когда намеренно подводили Катаржи к Меньшикову? Или всё идёт по плану, и появление Станислава в Яссах сейчас как раз и необходимо?
Еле дождавшись окончания рабочего дня, он попрощался с дамами и заторопился в гостиницу. Его комната находилась на втором этаже, из окна виднелся главный корпус штаба. Приятно пахло распускающимися листьями. Нежная зелень в свете фонарей выглядела изумрудной и легонько колыхалась под дуновением тёплого ветерка. Заказав по телефону ужин в номер, Станислав сходил в душ, несколько минут стоял под тугими горячими струями, потом окатился холодной водой, окончательно взбодрившись. Будь что будет. Если Великий князь Михаил хочет использовать его в своих расчётах — Аржевский не станет увиливать. Ему нужно спасти Виорику. Она первый кандидат на ликвидацию. Слишком тесно связана с «Опус деи». А это такая организация, что ошибок и предательства не прощает. Поэтому Меньшиков обязательно попытается использовать этот козырь в шантаже полковника.
Вестовой принёс ужин через полчаса. Он молча зашёл в номер, аккуратно поставил плотный короб, похожий на те, что используют разносчики еды в больших городах, и извлёк наружу плотно закрытые пластиковые коробки. Одна была с супом, вторая — с картофельным пюре и приличных размеров котлетой, в третьей угадывался какой-то салат. Разложив на салфетке ложку, вилку, и налив в кружку из термоса горячий чай, молодой солдатик вытянулся, попросил разрешения идти, после чего покинул комнату.