— Ты же не собираешься новые приключения себе устраивать? — с тревогой спросила жена.
— Ну что ты? — удивился Никита, внимательно поглядывая на сына. Тот пока чувствовал себя хорошо и со смехом ловил клубящиеся вокруг него спирали тумана. — В мои ближайшие планы не входит путешествие в иные миры.
— А ближайшие — это насколько?
— Вот когда появятся внуки, вот тогда и займусь научно-изыскательной работой, — улыбнулся волхв, чтобы успокоить Тамару. — Например, загадкой Алтарей и Хранителей.
— А ты домой возвращался по этому Источнику? — жена прижалась к нему и потёрлась подбородком о плечо.
— Нет. У меня есть версия, что в других мирах Источники имеют свою разветвлённую сеть тропинок. Когда я с Дашей убегал от преследователей, то ориентировался по зову крови, и тропка вывела нас в городской парк. А не сюда, как ни странно.
— Очень интересно и загадочно, — Тамара обхватила свои щёки, горевшие огнём. — Я бы хотела вместе с тобой пройтись по одной из этих дорожек и заглянуть хоть одним глазком в чужую Явь. Но я — мать троих детей, и не имею права рисковать собой. Подобные игрушки хороши для мужчин. Я вдруг поняла, что не моё это дело: изучать тайны и демонстрировать силу магии.
— Один раз ты неплохо показала свои умения, — напомнил Никита. — Каримовы до сих пор восхищаются тем, как ты искусно действовала ледяными мечами.
— И всё же я предпочту заниматься детьми и домом, чем махать клинками, — Тамара снова приложила ладони к щекам. — Пошли отсюда. Я, наверное, сегодня ночью светиться буду от передозировки магической энергией. Тоже переела.
Никита осознавал, что Место Силы действует на каждого человека по-разному. Тамара, скорее всего, не могла подолгу впитывать ману, а значит, резервуар её ядра весьма ограничен. Это хорошо, что жена решилась зайти в Источник. Если в будущем возникнут проблемы магического свойства, их можно сразу локализовать. А потом Никиту пронзила острая мысль. А не связано ли уменьшение ядра с фармагиками, которые одно время властвовали в организме Тамары? Мощная энергия маны могла спровоцировать какие-то неприятные процессы или наоборот — выжечь заразу дотла. Надо вечером проверить состояние ядра. Столь неожиданная догадка могла напрочь перевернуть все представления о возможностях Источника.
— Тогда идём домой, Юрок? — спросил сына Никита и подкинул его вверх, хохочущего от удовольствия. — Мама устала, да и мне тоже не мешает отдохнуть. А вот завтра посмотрю, на что наши «валькирии» годны.
— Ты не переусердствуй, Назаров! — Тамара улыбнулась и подтолкнула мужа в спину. — Мне сгоревший в Источнике супруг не нужен! И, кстати, сегодня ночь для тебя будет бессонной! Надо же как-то энергию сбросить!
Яссы, апрель 2017 года
Мелентьев вёл Станислава по каким-то коридорам, то поднимался вверх на пару пролётов, то вдруг менял направление и спускался вниз, уверенно ориентируясь в хитросплетениях особняка. Аржевский догадался, что его сопровождающий хочет, чтобы гостя видело как можно меньше обитателей этого здания. Учитывая, что Великая княгиня Анна — жена Михаила Михайловича — проживает в этой части особняка, обслуга должна попадаться на каждом шагу. Но «безопасник» своё дело знал хорошо, словно давно изучил все ходы, избегая нежелательных встреч.
Он остановился возле неприметной двери, кивнул двум гвардейцам, неподвижно застывшим по обе стороны от неё в полном боевом снаряжении, и те отреагировали довольно спокойно: не встали плечом к плечу, перегораживая дальнейший путь.
Мелентьев постучал довольно замысловато, что означало лишь одно: всё согласовано заранее. Не дожидаясь разрешения, он самолично приоткрыл дверь, заглянул внутрь, и так же без единого слова отпрянул назад.
— Заходите, господин полковник, — обратился Мелентьев к Аржевскому и посторонился.
Оружие Станислава по-прежнему находилось у «безопасника», поэтому он показал знаком охранникам, что не стоит проводить досмотр. Войдя в погружённую в полусумрак комнату, выходящую окнами на затемнённую сторону, полковник Аржевский остановился, привыкая к такому освещению, заодно окидывая взглядом диспозицию. Дверь тут же закрылась за его спиной.
Комната явно не была кабинетом. Мебель, пусть добротная и дорогая, могла бы стоять и в гостиной любого дома. Посреди помещения полукругом расставлена мягкая мебель, в центре — журнальный столик, на котором стояла бутылка коньяка и две серебряные чарки. Тонко нарезанный лимон на блюдце, хрустальная пепельница, тонкий дымок крепкой сигареты, вьющийся над головой человека, сидящего спиной ко входу — вот и всё, что могло привлечь внимание Аржевского.