Один из бойцов открыл перед важными гостями дверь. В парадной их встретила миловидная горничная и довольно споро приняла у господ пальто. Высокорослый мужчина в гражданском костюме стоял чуть в стороне, ожидая, когда на него обратят внимание.
— Мы будем в рабочем кабинете, — отрывисто проговорил Меньшиков, обращаясь к девушке. — Приготовьте два кофе с сахаром.
— Слушаюсь, Ваше Высочество, — горничная тут же скрылась в соседней комнате.
— Капитан Шурыгин, как наша гостья? — на ходу спрашивая мужчину, Великий князь прошёл в гостиную, пересёк её и стал подниматься по лестнице на второй этаж.
Офицер в гражданском пристроился чуть сзади и торопливо отвечал:
— Госпожа Катаржи в полном порядке. По вашему приказу ей разрешено свободное перемещение по всему дому, исключая несколько помещений. Доступ к телефону запрещён, все средства связи изъяты. Просьбы девушки, если они не касаются тех моментов, которые могут помочь ей дать сигнал своим сообщникам, выполняются. Газеты, журналы, книги — всё предоставляется по первому требованию.
— Хорошо, — остановившись на площадке второго этажа, Меньшиков приподнял руку, и офицер вместе с Аржевским замерли на месте. — Капитан, приведите в мой кабинет госпожу Катаржи. Не говорите ей, что я не один. Это будет маленький сюрприз.
— Слушаюсь, Ваше Высочество, — чётко кивнул, Шурыгин направился в другую сторону.
— Идёмте, Станислав Викторович, — Меньшиков вдруг оживился, словно ожидал какого-то представления.
Попав в комнату, скромно обставленную мебелью, Аржевский сначала огляделся, пытаясь найти признаки установки камеры. Он даже не сомневался, что его встреча с Виорикой будет записываться. Но вряд ли опытные службисты проколются на таком деле, как видео и звуковая фиксация. Если камеры и микрофоны есть, спрятаны они умело. Значит, нужно быть очень осторожным во фразах.
— Присаживайтесь, — Великий князь первым уселся в одно из кресел, и тут же в дверь постучали.
Станислав открыл её и впустил горничную, которая весьма ловко держала в одной руке поднос с двумя чашками дымящегося кофе и сахарницей.
— Спасибо! — улыбнувшись ему, девушка проскользнула в комнату, расставила на столике всё, что принесла, и на выходе из кабинета скользнула взглядом по Аржевскому, приложила палец к губам и тут же его убрала.
Хм, интересно получается! Станислав задумался, закрыв за ней дверь. Горничная точно дала ему знак молчать, но в каком случае? В разговоре с Меньшиковым или с другими обитателями особняка? И кто она такая? Неужели генерал Дашков сумел провести своего человека в окружение Великого князя?
— Пейте кофе, полковник, — предложил Меньшиков, держа в одной руке блюдце, в другой — чашку с ароматным напитком. — Виорика очень щепетильна в выборе нарядов, поэтому у нас есть ещё несколько минут до её прихода.
— Вы, кажется, обещали поставить для пригляда своих людей, — нахально напомнил Станислав. — Это будет капитан Шурыгин?
— Я не настолько циничен, чтобы не дать вам побыть наедине друг с другом, — улыбнулся Великий князь. — Выскажу своё почтение госпоже Катаржи и удалюсь.
«Точно, подумал Аржевский. — Нас будут снимать и слушать».
Он сделал несколько глотков, один за другим, совершенно не чувствуя вкуса кофе, потому что сердце бешено колотилось в ожидании встречи. От напряжения, овладевшего полковником, слух вдруг обострился, и постукивание каблучков женских туфель Станислав услышал задолго до того, как открылась дверь. Виорика вошла в кабинет в длинном цветастом сарафане, с распущенными по плечам волосами. Как будто в пику Великому князю, игнорируя некие правила поведения. Девушка словно на пляж собралась, и улыбка у неё была чуточку вызывающая.
Которая сразу же исчезла, когда она увидела Аржевского. Станислав поставил чашку на столик и медленно поднялся. Виорика побледнела, но сразу же взяла себя в руки. Маячивший за её спиной капитан заметил знак от Меньшикова и закрыл дверь, не входя в кабинет.
— Ваше Высочество, — девушка сделала лёгкий книксен. — Станислав Викторович! Рада вас видеть в добром здравии!
— Виорика, и я тоже счастлив снова вас увидеть! — он хотел подойти к ней, но остановился, чувствуя спиной прищуренный взгляд Великого князя.
— Присаживайтесь, госпожа Катаржи, — Меньшиков перешёл почему-то на официальный тон.