— Шереметевы вам не простят… — покачал головой Никита.
— А я ничего говорить и не буду, — усмехнулся Волынский. — Я всего лишь предупреждаю тебя быть настороже везде, куда может дотянуться Василия рука. Но знай, что в этом деле мой Род не станет помогать союзникам. Я согласен воевать с кланом Назаровых в экономике, политике, с помощью мелких интриг, но проливать кровь Универсала себе дороже…
— То есть вы предлагаете нейтралитет? — дошло до волхва.
— Ну, да, — облегчённо вздохнул Волынский. — Более того, я бы предложил более серьёзный аргумент для соглашения. Скоро у меня пойдут внуки. Почему бы нам не стать родственниками?
— Мои дети на несколько лет старше ваших будущих внуков, — улыбнулся Никита столь прямолинейному подходу.
— Так Юлия Николаевна ещё не рожала, да и жёны твои не настолько в возрасте, чтобы не подарить тебе ещё по паре детишек, — хмыкнул князь, откидываясь на спинку дивана. — Моя невестка скоро должна родить сына. Вот я и подумал…
— Очень смелое решение, — уголки губ волхва дрогнули. — Исправляете давнюю ошибку?
— Всего лишь вариант как улучшить взаимоотношения, — выставил перед собой ладони Волынский. — На быстром ответе не настаиваю.
Понимая, что князь Леонид пытается прощупать намерения Никиты, волхв не собирался давать ответ. Не нашёл подходящую шутку. Сходу отвергать подобное предложение стало бы ошибкой. Волынский и так уже дал понять, что становится нейтральной фигурой в возможном столкновении с Шереметевыми. Честно предупредил, что в остальных случаях будет бороться за жизненное пространство. Уход Касаткиных под крыло клана Назаровых он же не простил, по глазам видно.
— Прошу меня простить, Никита Анатольевич, — посмотрев на часы, Волынский поднялся. — Дела требуют моего присутствия. Не ожидал такой продуктивной беседы. Теперь мне всё стало предельно ясно. Благодарю за откровенность. О, нет, всё уже оплачено! — он мягким жестом остановил движение Никиты, полезшего в карман за портмоне.
Оказывается, Волынский приехал на той самой скромной «Ладоге-Кросс». Князь пожал на прощание руку Никиты, сел в машину и лихо умчался. Покачав головой, Никита подошёл к своему «Бриллианту», снял защиту, но не торопился уезжать. Он задумчиво постукивал пальцами по мягкой оплётке руля, прогоняя в голове разговор со своим противником. Могла ли это быть игра двух князей, изощрённая, и с просчитанной долгосрочной стратегией? Не исключено. Особенно повеселело топорное предложение Волынского породниться через детей и внуков. Сама по себе идея неплохая, и, если бы с самого начала два самых влиятельных аристократа Петербурга не относились к Никите с пренебрежением, перешедшим в странную и вялотекущую войну, он бы с удовольствием рассмотрел подобный вариант.
А если посмотреть с другой стороны на признание Волынского? Ведь Шереметев нашёл неплохой выход из ситуации: переложить на чужие плечи тяжесть своей ненависти. Раз любое слово, мысль и желание становится известным барону Назарову, почему бы не отдать своим союзникам право уничтожить Универсала? Но Леонид Иванович отказался. Значит, между князьями намечается разлад? Но где эта трещина, которую стоит расширить? У княжича Андрея, значит, скоро будет сын, у Юли — дочка. Это так, к сведению. Может, с помощью будущего брака и стоит попытаться разбить монолит петербургских кланов?
Отложив в памяти эту мысль, Никита завёл «Бриллиант» и выехал со стоянки на загородное шоссе. Притопив педаль газа, помчался по направлению к столице, кутающейся в весенней дымке. День сегодня пригожий, только грядущее событие в Ливадии омрачает радость от наступающего лета. Посмотрев на запястье левой руки, он отметил, что до встречи с Балахниным ещё есть время. Можно ехать спокойно, а заодно лишний раз прокрутить в голове разговор с Волынским. Право слово, он стоил того, чтобы разобраться в хитрых ходах опытного политического игрока.
Глава 9
Яссы, май 2017 года
— Можете звать меня Свояком, господин полковник, — развалившись в кресле, и закинув ногу на ногу, с ленцой проговорил мужчина, который по возрасту был старше Аржевского лет на пять, не больше. Но апломба в нём было на человека, прожившего целый век. Он к тому же ещё и курил, небрежно держа сигарету на отлёте. — Я буду сопровождать вас в точку назначения вместе с грузом и гостями.