— Кто это сказал? — вернулся к чьему-то оскорблению куратор. На это голоса верзил за дверью еле слышно отреагировали фразой: «Ну и попали!» — Ещё раз спрашиваю, кто это сказал? — Теперь мальчишеский голосок внезапно перерос в грубое голосище детины, чувствовалась и стойкость в тоне и уверенность.
Никто из нас не отрывал взгляда от усатого куратора, никто и не смотрел на провинившегося; тот тоже не спешил выдавать себя, авось и обойдется. Молодой паренек колебался, ерзая на стуле, и уже замусолил нервными пальцами чью-то ручку, лежавшую на парте. А куратор всё выдерживал напряженную паузу, от чего пацан чуть ли уже не сорвался, но чуткий глаз давно подметил обидчика, и теперь мужик просто играл по своим правилам: он дождался момента, когда пацан дошел до точки кипения и вот должен был начать оправдываться, но, опередив пацана, он пошел навстречу к нему, — такие у него были поучительные уроки, — и, подойдя к парте, мужчина задрал голову вверх, обозначив этим свою злобу, и, оглушительно хлопнув ладонью по парте, сдержанно приказал:
— Встань... Встань я сказал!.. А теперь пошел к доске!
Пацан покорно шел к доске, подгоняемый острыми словечками мужика. Затем, когда парень подошел к доске, тот крикнул на того по-армейски:
— Упал, отжался!!!
Парень стал отжиматься и, надо сказать, у него это получалось неважно. Худые ручки волнообразно тряслись, и сам он сделал с горем пополам три корявых раза, а когда пошел на четвертый, тот его остановил, сказав: «Да ладно, пацан, я не сержусь; к тому же мы не в армии, а силы побереги, тебе в Лесницке они понадобятся».
После этой сценки все для себя сделали выводы, что мужик нормальный и совсем не промах, да и к тому же отличный психолог! Но как оказалось, он был крайне непредсказуемым человеком, и мы бы его вряд ли так же легко прочитали, как он прочитал нас... Поэтому каждый из нас условился вести себя скромно и подобающе.
— Так-так-так, ребятки, — продолжил усатый куратор, когда пацан уже уселся на свое место и все мы ждали дальнейших речей. — На чем мы остановились? М? Ах да, значит, в Лесницк отправляют вас, да? Эм, что сказать-то вам... А, ну удачи вам! — закончил речь без доли иронии в голосе куратор.
— И все?! — возмущенно выкрикнул я, а куратор на это коротко отреагировал смехом.
— Ну учитель, — начал наш товарищ в клетчатой рубашке, — обученье-то будет? Или там уже, на деле, да, научимся?
Учитель и все присутствующие внимательно слушали вопросы этого паренька, как оказалось потом, Аркаши, была в нем настоящая простота и неподдельная харизма, которая притягивала. А когда Аркаша закончил с вопросами, усатый учитель в ответ всего лишь потер ладонями свои усы и тихо усмехнулся, фыркнув ноздрями, и его усмешку уловили все, и теперь все мы — смеялись, кто-то от того, что с чувством юмор все в порядке, а кто-то от безысходности.
— Ну... как-то так, — продолжал куратор серьезным тоном. — Мужики, вы все знаете где вы, и все знаете куда едете, верно? Имел бы я больший вес в организации, я бы вам смог помочь, но сейчас... для меня сценарий один, для вас — тоже. В общем, когда на месте будете, вам все необходимое выдадут. Ах да, что касается задачи... Она есть, формально только.
— В смысле?! — говорю.
Мужчина выдохнул тяжелую струю и продолжил:
— Ну, как бы она есть и как бы нет. — Он взял мел со стола и пошел черкаться на зеленой доске. Со скрипом он нарисовал пять человечков и тыкнул в них мелком, обозначив, что это мы. — Вот так, да? — продолжил он и начал вновь рисовать. Теперь он нарисовал большой круг, вдали от человечков, и внутрь него поместил круг поменьше. — Вот, — вновь начал он, — видите, да? Вот этот большой круг и есть Лесницк, только маленький круг это — живая зона, а вся оставшаяся часть большого круга, называемая Темным районом, мертвая. Но по сути и в живой зоне почти нет никого, все слиняли оттуда как возможность появилась. Ну вот... насчет задачи: вам нужно зачистить зоны, а то город давно издох, и теперь всякая нечисть оттуда бывает выползает, народ боится, поэтому мой совет — стреляйте во все, что двигается, людей все равно там не осталось, ну иногда дебилы всякие могут ради новых ощущений заплести...
Вот как-то так... После такой невнятной задачи и в целом сомнительного разговора, мы, загруженные и растерянные, отправились в свое последнее приключение от организации. Тем не менее все также оставался стимул все сделать как надо и вернуться живыми и невредимыми; для нас это было ведь последнее задание, последний долг для организации, и мы будем свободны и при бабках.