...М-м-м, снова бодрящий запах кофе... Все кончилось, да?.. Крепкий сон?.. Я резко открыл глаза и жадно вдохнул свежий воздух, как вдыхает человек, который чудом оправился от удушья.
Я стоял всё в том же коридоре уперевшись лбом и кружкой во что-то холодное. Оказывается, и тьме кромешной есть конец, и этот конец — дверь, которую я, естественно, изначально не разглядел.
...Ручка двери, на фоне тяжелого дыхания, аккуратно оттянулась мною, и навстречу мне опять темнота...
Теперь я тянулся за телефоном, чтобы включить фонарь. Руки зашумели, ловко перебирая вещицы, но потом резко остановились... Нет, кажется, послышалось... Тем не менее теперь я уже шустрее стал копаться в своей сумке. Где этот чертов телефон?!
Когда я его нашёл, у меня он буквально выпрыгивал из рук. Кто-то все-таки здесь был и издавал невнятные звуки, и я, вспоминая Бога, пытался включить неподдающийся фонарь.
...Глиняная кружка разлетелась на сотни осколков, залив плесневый пол уже давно остывшим кофе. Просто на меня, вися в ряд на стене (точнее в стене), смотрели человекоподобные фигуры, будто въевшиеся в древесную стенку и ставшие одним цельным организмом. Они точно были живыми, это подтверждало их судорожное хлопанье глазами и еле пробивавшееся через доски жалкое мычание... Где-то из досок торчали и дергались худые сухие конечности, а где-то — висели и напоминали просто чёрствые ветви деревьев. Но самое тошнотворное оказалось — переплетение высохших шей двух товарищей, именно также переплетаются кроны деревьев. По-видимому, их, бедолаг, словно замуровали там на погибель...
Пока я с любопытством и некоторой брезгливостью осматривал их, некоторые из них стали сильнее раскачивать древесину, порой даже синхронно, точно пытаясь совершить сильный прыжок под выстукивающий ритм досок.
Что-то было не так с этим местом, а может и со всем Лесницком, потому что, насмотревшись на просторные апартаменты, пообщавшись с милейшей хозяйкой, и увидев то ли людей, то ли просто каких-то омерзительных существ, начинала конкретно ехать крыша... Теперь эти скованные мученики вызывали у меня лишь озлобленность и больше не пугали, я вообще больше ничего не чувствовал и не испытывал... Мне просто хотелось, чтобы они наконец замолчали... Навсегда!.. Да-а, это очень ужасно... Осуждаешь? Знаешь... там как-то все было по-другому... Все это было сложно понять и осознать, а сейчас я тем более не смогу тебе передать все, что у меня происходило внутри, к тому же многое я просто не могу тебе объяснить... а многое — просто стерлось ещё в самом Лесницке. Только потом, вне этого бесовского места, осознал в какое озлобленное чудовище я внезапно превратился.
...Пока человеческие фигурки мычали и яростно скрипели досками, я ощутил на себе чей-то взгляд. Мне так не хотелось оборачиваться... Я уже и так столько всего увидел за этот день...
Это она стояла в просвете комнаты! Такая невинная и приветливая, как тогда, когда она только увидела, что я уже не сплю... Она стояла и смотрела на меня, не говоря ни слова. Выжидала, что я предприму, и я тоже выжидал — неизвестно чего...
Шаг в мою сторону, я два назад, затем ещё... и вот она в конце коридора, а я спиной уперся в танцующие доски и беспомощно сжался. Ещё шаг... Теперь мне только к этим бедолагам под доски...
«Оставайся со мной?!» — все также любезно, как ни в чем не бывало, сказала она. Я в недоумении осторожно разжмурился, поглядывая одним глазком; она улыбчиво хлопала глазами.
Древесные фигурки начали еще яростнее мычать, словно пытались привлечь мое внимание. Одному даже посчастливилось выбить доску, но после того, как хозяйка посмотрела на него, он замолк и прикинулся спящим. Другие же оказались более отчаянными — они в наглую пытались мне что-то сказать, предупредить; мотали неуклюже головами, порой даже звучно сталкиваясь с соседом.
— Ну это... Нет, не хочу, — говорю ей. —Ты мне не нравишься и все тут. И вообще, ты ж больная, что ты с ними вообще сделала?
Она смотрела на меня без каких-либо эмоций долго, а затем вскрикнула:
— Что-о-о?.. — Её высокий теплый голосок стал искажаться, постепенно захватывая низкие частоты. Теперь звуки возмущения походили на грубую мужскую ругань где-то во дворах вдали от центра.
— Извини... — безразлично добавил я.
Она упала на колени и начала нещадно мотать головой из стороны в сторону, что-то выкрикивала на своем уже мало чем походившим на человеческий голос, била разъярённо кулаком в пол...