Он ещё какое-то время посидел над телефоном, пробубнил что-то, потом впоследок хлипнул, протер рукой лицо, и стал опять тыкать в меня пальцем. В этот раз мне чьи-либо подсказки были не нужны, «эффект присутствия» итак начал давить на меня.
За мной, на площадь, стали сонно и лениво выходить жители из своих домиков словно по сигналу, а из дальнего башневидного здания, действительно выделяющего от других домов, выползла Люся. Она уже не напоминала ту милую девчонку, она на четвереньках, увидев меня, стала стремительно настигать меня.
Ты уже догадалась, что я не задумываясь сделал... Пытался сделать... Тот мужик успел ухватить меня за рукав и оказался куда сильней, чем можно было предположить, взглянув на его худобу.
— Отсюда нет выхода! — шипел он. — Все это не имеет смысла!
— Отвали! — кричал я, пытаясь отцепить его клешни от моей куртки. — Отцепись, мужик!
Растолкав его с нелегкостью, разорвав мертвую хватку, он с треском полетел, обронив свою шляпу и оголив нездоровую, напоминавшую бороздчатую кору дерева, плешь.
...В спину мне летели останавливающие фразы, он кричал, что меня еще не отпустили, чтобы подождал... Кто отпустил, зачем ждать?.. Какая леди расстроится?.. Мне было наплевать, я был обеспокоен тем, где конец этому месту, а бежавшие за мной дикари, только подгоняли меня. В какой-то момент, когда глаза перестали слезиться и лицо стало малость попроще, мне даже стало смешно от этого забега. Съездил к любимой, отхватил, так сказать, от всей деревни. Думал, вот история случилась, надо же такое... Вот если сбегу — кому расскажи, никто не поверит. Хоть рассказ чиркай. А потом с этим рассказом в лечебницу, ха-ха.
...Добежав до окраины района, я по воле удачи оказался напротив того самого забора, через который на свою голову перелез, и напротив той церквушки на холме. Казалось, до спасения рукой подать, но только теперь впереди меня почвы не было, она... она провалилась что ли, или куда там почвы деваются в обыденный день?.. А пустота эта была глубока и бездонна, но она напоминала все же какой-то мираж, не было этой отчетливой пропасти, тут виднелся все также и снег.
Долго я готовился... Я не стал искать другие обходы, просто замер, просто понял... Может они потеряли меня? Может я сбежал?.. Нет, они все также всей оравой бежали на меня. Вот какая-то девушка в тоскливом сером платьице вырвалась вперед, но её тут же бесцеремонно откинул назад тот мужик в котелке, он что-то кричал и махал мне моим разбитым телефоном. Может можно договориться с ними? За каким-то человеком стали виднеться разлетающиеся по сторонам белёсые волнистые волосы, затем мужик оступился и упал, а Люська по-прежнему на четвереньках... Ух, хорошенько же она потоптала его, не обращая на него никакого внимания.
Интересное зрелище, это как разгневанный огонь — также красиво и стремительно с лютой уверенностью сжирает все на своем пути. Можно о-очень долго смотреть и вообще ни о чем не думать. Но вот ты пришел в себя — в ушах все тот же знакомый пронзительный звон некогда любимой мелодии, правда слегка другой, но которая за сегодня, нет, за все время, до чертиков надоела.
Это Колокола церкви созывали и напоминали о предстоящих событиях, всегда далек был от этого, хоть и крест ношу. Да и некогда было всегда, но, похоже, сейчас хорошая возможность начать... закончить!..
Топот был уже близок, в двух шагах, наверное. А я уже все сказал и сделал, и с чистой душой прыгнул в никуда.
Знаешь где я оказался? Ха-ха, нет, в рай я не попал и в ад тоже, к счастью. Я лежал у тех самых ворот, покинув Темный район, а надо мной тряслась хрупкая незнакомка. Я знаю, ты хочешь это сказать! Теперь можно. Кстати, я этому конечно же не верю, но наша мама говорит, что тогда я был никакой... то есть сильно пьян.
— Теперь ты понимаешь, почему я верю в судьбу. — Я задумался... — Ведь если не это ужасное, мягко говоря, место, я бы не нашел нашу маму и моих друзей из Новосибирска...
— И меня! — Дочка вся сияла.
— Ну конечно же.
Её радость быстро сошла на нет. По ней видно было, что её что-то тревожит, но она не решается сказать.
— Папа, — грустным тоном деликатно начала она. — Мне кажется, что ты обидел тетю Люсю, мне её очень жаль.
— Ну-у... — растеряно тянул я. — Знаешь, я ведь все-таки пытался извиниться, мне почему-то после этого случая было нехорошо. Знаю, глупо все это, и даже безумно. Да и любой бы на моем месте позабыл бы все это как страшный сон... Но моя доброта, моя совесть... В общем, я ей написал письмецо, а она меня бац и в черный список... Теперь вот думаю купить цветы и коробку вкуснейших конфет и поехать к ней ради прощения...