Дочка подскочила после последней фразы и испуганно прижалась ко мне.
— Не-е-т, не надо, папочка!
Я её тут же успокоил, но шутка оказалась колкой для неё, даже очень. Сказать так, было очень опасно...
Она прошла задумчиво по комнате, как бы переваривая все это, а затем вновь подойдя, сказала:
— Вот ты говоришь, что это на самом деле было?! Почему тогда ты не ездишь к друзьям в гости?
— Ну-у... У меня два раза в год командировки, помнишь? — начал вполголоса я. — Так вот... скажу по секрету, все эти командировки и есть поездки к моим друзьям.
Она действительно этого не ожидала, никто не ожидал... Дочь с открытым ртом так и продолжала ошеломлено стоять, не смея и пошевельнутся. Но ей такая развязка оказалась по душе, выдавали её восторженные глаза и тонкие губы, которые невольно растянулись в улыбке.
— Только теперь это наш с тобой общий секрет, так ведь? — В ответ она утвердительно кивнула головой. — Тс-с, никому ни слова! А маме тем более! — закончил я и засмеялся, развеяв напряжение.
Внезапно в комнату ударил яркий свет, который ошарашил нас. Я потерянный, полуослеплённый, не знаю куда деться и что сказать... А жена — просто внушительно стояла в дверном проеме и все.
Часть II. Глава I. Проснись и пой
«Чтобы утро было по-настоящему добрым, встречайте его с веселым будильником», — ага, конечно... Эта фраза каждое утро витает у меня в голове, дурак, и повелся же на их рекламную уловку. Тогда улыбчивый продавец умело впарил мне злобное устройство, как я ему благодарен был тогда. Ещё самый дорогой взял, сделанный под старину, мол, бери, самый веселый из всех, не пожалеешь! Вот клоун...
Как ни ругайся на дотошный треск, а будильник выключить надо, к тому же он стоит напротив в конце комнаты, чтоб наверняка проснуться. И как бы я ни ругал это устройство, заменить другим не смогу — только он способен меня достать с живописных мест.
И вот будильник выключен, ровно десять часов уже, а у меня такое чувство, будто бы совсем не спал. Ах да, я действительно почти не спал, шторки были уже раскинуты мной, а утреннего света так и не ведать, вот тебе и «веселый товарищ». С неделю молоточек раздражал меня, ритмично выбивая высокие звуки, а после — будильник сбился. И теперь остается лишь на цыпочках красться по коридору, боясь разбудить семью, чтобы наконец свериться с настенными часами и настроить свой будильник. Но к моему удивлению, эти часы тоже сбились, они также показывали десять часов утра, когда по факту была глубокая ночь. Теперь точно придется побеспокоить своих, ведь мой телефон как всегда у них в спальне, нельзя же дочке без игрушек уснуть... так и приходится делится каждую ночь. Я может тоже хочу поиграть перед сном.
Дверь медленно раскрылась мной и тут же захлопнулась сквозняком. Я не взялся за голову из-за сильного хлопка двери, ведь ни жены, ни дочки не было в комнате. Хорошая же идея погулять ночью двум красивым девушкам в нашем-то захолустье... Ещё и входную дверь в квартиру не закрыли, и вправду, зачем?
Дверь домофона пикнула, и я вышел во двор нашей пятиэтажки. Фонари назло не горели, и как бы я не топал, они не хотели меня слушаться. Без преувеличения ночь была одной из самых темных за последние годы, даже зимние ночи не поставить в сравнение. Буквально мне приходилось идти на ощупь местами зачерпывая лужу ботинками. Но не это меня беспокоило; куда девочки отправились, может, кому-то из них стало плохо, и они пошли в аптеку? Тогда почему меня не разбудили? Неужели они думают, что смогут друг друга спасти в случае чего? Или что их не тронут? А думают ли они вообще?.. Какое легкомыслие... Бесят, блин!.. Ещё и эта собака в потемках развалилась на всю дорогу, говорит, перешагивайте через меня, людишки.
Через парочку шагов, один из уснувших фонарей сработал, он услышал мои шаги и вполне осветил то место, где лежала псина. Но это не она оказалась, это какой-то мужик сидел в грязи спиной ко мне и что-то делал хаотичными движениями рук.
«Эй, мужик!» — говорю ему, а сам подхожу ближе. — «Все нормально у тебя? Тебе плохо что ли?» Незнакомец не хотел откликаться, он предпочитал дальше что-то бубнить и разрушать каким-то предметом асфальт, который итак у нас ни на что не похож. Да наркоман какой-то, перебрал стопудово, к черту его. Но как бы я не хотел уйти, я не смог этого сделать, знаю себя, совесть меня потом сожрет, вдруг от меня зависит его дальнейшая жизнь.
Мужик яростно разбивал дорогу булыжником, чем-то асфальт ему не угодил, на меня он, конечно же, внимания не обращал. Тогда я подошел ещё ближе, и теперь его речь стала для меня вполне разборчивой:
— Отцепили... отцепили... отцепили! — с нарастающей громкостью повторял он, а потом как крикнул: — Затем оградили! Мудаки! Слышишь, там же люди были! Оградили!!!