Поздним субботним вечером мы сидим в нашем отельном номере в Чарльстоне. Ди отыграла обеденный концерт на уличной площадке. Погода была прекрасная, и люди, сидящие на траве во время выступления, сделали атмосферу концерта абсолютно летней. Это было последнее шоу, в котором Мэт не пел на разогреве. Группа Ди уже выучила его песни, и теперь Мэт будет петь в каждом городе. Он попросил у хозяев местного бара разрешения сыграть у них, чтобы порепетировать перед концертом. Они согласились, и Мэт позвал нас.
— И вам нужно рано вставать, завтра утром мы уезжаем в Литл-Рок, — продолжает Пич, покусывая ноготь на большом пальце. Она переживает из-за нашего ухода, но не настолько, чтобы отменить свидание с Грегом. Лучшая сопровождающая в мире. — Поэтому вернитесь в отель до комендантского часа.
— Хорошо, хорошо. — Ди поправляет свой парик каштанового цвета с ровными и длинными волосами. Визажист нарисовала ей тёмные брови, и Ди взяла мою одежду. Топ с большим вырезом и джинсы-скинни — намного уже, чем те, что она обычно носит. Вместо привычных балеток Ди надела пару шпилек. Она совсем не похожа на Лайлу Монтгомери, и в то же время это точно не Ди.
В обычных обстоятельствах она бы не хотела, чтобы её увидели в баре. Но Мэт убедил нас в том, что мы можем посмотреть на его выступление, а Ди очень сильно хотелось увидеть то, что он запланировал для её шоу. И, кроме того, её воодушевляла идея перехитрить прессу.
Ди роется в коробочке с украшениями, стоящей на умывальнике в ванной.
— Ага, идеально.
Она выуживает цепочку и, не спрашивая, закрепляет её на моей шее. Это серебряная стрела, указывающая направо. Она знает, что мне понравится, и так оно и есть.
— Я так рада! — Она хлопает в ладоши. — Я чувствую себя такой нормальной!
А я нет. Я ощущаю небольшую нервозность, и это не похоже на мой обычный самоконтроль. Что-то в Мэте усыпляет мою бдительность, и мне это не нравится. Выбирая себе одежду, я волновалась о том, что не хочу выглядеть так, будто старалась слишком сильно. И остановила свой выбор на чёрном хлопковом платье в обтяжку, очень простом и повседневном. Цепочка придаёт этому платью больше женственности. Но всё же я наклоняюсь к зеркалу и поправляю бюстгальтер так, чтобы моё декольте хорошо просматривалось.
Пич преувеличенно громко вздыхает, и я поднимаю глаза. Она не скрывает свои эмоции по поводу моего гардероба. Каждый раз, когда меня рассматривает один из участников тура, Пич смотрит на меня так, будто я на шесте.
— Тебе семнадцать, — говорит она неодобрительно.
Ди, не понимая, что Пич обращается ко мне, отвечает:
— Я знаю! Мы молоды только однажды!
Я осматриваю обильный макияж Ди, подыскивая подходящие слова.
— Ты выглядишь так... соблазнительно.
— Соблазнительно? — Она хохочет над собой, разглядывая себя в зеркале. — Это твои вещи.
— Я в курсе. — Я тоже смеюсь. — Но они так странно на тебе смотрятся.
Она качает бёдрами в победном танце:
— Мне это нравится. Я так рада.
— Ты Лайла Монтгомери. Ничего не может быть радостней.
— Сегодня я Ди. Эта ночь наша, и я хочу жить. Немного собою побыть.
Ди рифмует даже тогда, когда просто говорит. Ещё раз качнувшись, она хватает свою сумочку и берёт меня под руку.
Уже у двери мы слышим, как Пич кричит:
— Будьте осторожны! Все вы.
У входа в клуб Ди чувствует себя на удивление уверенно для человека, который никогда не был в клубе для совершеннолетних. Мак высадил нас возле входа, попутно читая нам лекцию о важности правильных решений. Он будет за углом, смотреть в спорт-баре телевизор, и если Ди узнают, сразу же нас заберёт.
— Гости Мэта Финча, — говорит Ди вышибале на входе, склоняющемуся над списком гостей. Над нами на вывеске написано: «Мэт Финч, живой звук — только сегодня». — Саманта Алабама и Ронни О.
Мэт скинул нам наши имена сообщением, когда мы ехали в клуб, и Ди хохотала над такими псевдонимами. Я понятия не имею, как он пришёл к имени Саманта, но понимаю, что он заменил Монтгомери на Алабама. А моё имя изменил с Рейган на Рональд и сократил до Ронни.
Вышибала даёт нам браслеты и говорит:
— Приятного вечера.
Ди хлопает, улыбаясь, будто мы находимся в Диснейленде, а не в кабаке. Хотя, я должна признать, что клуб выглядит лучше, чем я ожидала. Он достаточно чистый, с блестящей дубовой барной стойкой, а его посетители — студенты колледжа. Мы точно сюда вписываемся.
— Пойду возьму нам выпить.
Улыбка Ди увядает.
— Рейг, я думала, ты не…
— Я и не пью. Я имела в виду воду.
— Ох. — Её лицо расслабляется. — Я с тобой. Потом пойдём искать места.
Мы стоим возле бара, и Ди оглядывается, осматривая всё вокруг. Её глаза расширяются, когда она замечает парочку, которая вовсю целуется, и я подавляю инстинкт закрыть ей глаза рукой. В этом месте я чувствую себя дьяволом, который провожает падшего ангела сквозь ад.
Поднимаю два пальца вверх и показываю бармену на воду. Он кивает и показывает мне подождать. Я не привыкла заказывать воду, но знаю, что бармены всё равно обслуживают всех, только чтобы получить деньги.
Ди ставит свой локоть на барную стойку, а я сажусь на стульчик. Бармен подаёт пиво девушке возле нас. Она красивая, но с раскрасневшимся лицом, спутанными волосами и у неё сонный я-люблю-всех-в-этом-баре взгляд. Её глаза перемещаются к Ди, и она подозрительно смотрит на мою подругу.
— Это так странно, — говорит девушка, наклоняясь к Ди. — Кто-нибудь говорил тебе, что ты похожа на Лайлу Монтгомери?
— Пару раз. — Ди отбрасывает назад свои поддельные каштановые волосы.
— Я не вижу сходства. — Глядя на Ди, добавляю: — Без обид.
— Я и не обижаюсь. — Ди улыбается, пока девушка осматривает её. Я уже начинаю планировать побег из клуба, но Ди выглядит абсолютно спокойной.
— Это всё из-за формы твоего лица, — решает девушка. К моему огромному облегчению, она смеётся, выплёскивая немного пива на пол. — Люди говорят мне, что я похожа на Киру Кинг. А я говорю им: фу. Нет. Эта девушка шлюха, и даже не умеет петь.
Кира — это певица-актриса-и-всё-что-угодно, на пару лет старше нас. Ди в хороших отношениях с Кирой, но она ей не слишком нравится. Ди машет головой.
— Ты намного милее Киры.
Девушка показывает на себя:
— Я знаю!
— Брианна! — звучит голос в нашем направлении. — Иди сюда!
— Мне нужно идти, — говорит девушка, поворачиваясь к нам. — Не хочу пропустить выступление Мэта Финча! Ням.
Когда она уходит, я фыркаю ей вслед. Идиотка. Мэт человек, а не яблочный пирог.
Наконец, бармен подаёт нам воду, и Ди сияет.
— Это так весело.
— Разговор у бара с пьяной девушкой?
Она передёргивает плечами.
— Это так весело — заводить диалог, не имеющий отношения к моей работе.
На мгновение я ей сочувствую. Весь мир видит деньги, гламур, идеальные волосы и гардероб. Они никогда не видят, что внутри, и не понимают, что Ди в клетке. Её слава как дом грёз с идеальным фасадом, который Ди построила самостоятельно. Но теперь, когда она там живёт, высокий забор проходит по краю её жизни, не впуская остальных и не выпуская её.
Мы усаживаемся за столик, развёрнутый к сцене, которая выглядит вполне обычно — платформа с микрофоном и усилителем. Позади тёмно-синий бархатный занавес и несколько светильников. Я не уверена, что Ди когда-либо выступала на такой маленькой сцене, и она крутит головой, разглядывая людей.
Я подношу стакан с водой к губам своей здоровой рукой, подсовывая левую руку под стол. Теперь, когда мы здесь, я жалею, что не надела пиджак, чтобы прикрыть гипс. Но сейчас июнь и мы в Чарльстоне, где в баре, несмотря на кондиционер, очень душно. Перед сценой уже собралась группа девушек, и туда же направляются ещё больше фанаток. Все они выглядят так, будто одевались сегодня слишком тщательно, так, будто каждая мечтает провести с Мэтом Финчем ночь. Желаю удачи, сучки.
Пока я оцениваю взглядом только что прибывших фанаток, пузатый парень лет двадцати пяти запрыгивает на сцену, наклоняя микрофон к себе.