Вблизи видно, что его рубашка покрыта потом. На любом другом это выглядело бы ужасно, но Мэт выглядит сексуально, и я силой заставляю себя отвести взгляд.
— Ты замечательно выступил, — говорит Ди, пока я обдумываю комплимент.
Ну, а мне что сказать? «Эта песня заставляет меня чувствовать, как будто я тебя хорошо знаю, будто мы были знакомы в прошлой жизни. Будто ты цепляешь струны моей души, даже не зная меня. И будто мне нужно узнать тебя поближе, чтобы понять, что я буду чувствовать с тобой».
— Это было хорошо, — улыбаюсь я ему. Чем больше я вижу девушек, увивающихся вокруг него, тем меньше я хочу быть одной из них.
Если он узнает, что я сдаюсь, то не отступит. Его улыбка вежлива, как и моя.
— Спасибо.
— Новая песня, — говорит Ди, беря его за руку, — просто великолепна.
— Спасибо.
Глаза Мэта задерживаются на мне на такое короткое мгновение, что я задумываюсь, не показалось ли мне это. Отпиваю от своего напитка, просто чтобы что-то сделать. Вода кажется холоднее, чем раньше, и это доказывает то, что я разгорячилась.
— Мне нужно уйти прежде, чем кто-то увидит нас вместе.
Ди кивает и делает шаг назад. Словно по команде, к Мэту подходит какая-то девушка, слегка касаясь его спины. Она симпатичная — высокая, с тёмными волосами и почти без макияжа. Она растягивает слова сладким голосом:
— Привет, прости за беспокойство. Не мог бы ты сфотографироваться со мной и моими друзьями?
Ненавижу, когда девушка покусывает губу, пытаясь выглядеть мило и невинно.
— Конечно, — отвечает Мэт.
Не желая быть свидетелем всего этого, я говорю:
— Мне нужно на свежий воздух.
Под «свежим воздухом» я, конечно же, имею в виду «сигарету». Прохожу сквозь лабиринт тел в поисках двери. Снаружи группами слоняются несколько человек, разговаривая и покуривая. Я пересекаю улицу к вывеске небольшого винного погреба, где становлюсь между прыщавым парнем, который держит очень большой стаканчик с содовой и пачку «Читос», и женщиной, покупающей пять лотерейных билетов. Мои руки немного потеют, когда я протягиваю своё фальшивое удостоверение штата Теннесси, подтверждающее, что мне двадцать один, но кассир даже глазом не моргнул. Ухожу, торжествуя, с сигаретами и зажигалкой в руках.
Я перехожу улицу и захожу в переулок за баром, где смогу побыть в одиночестве. Прислонившись спиной к стене здания, зажигаю сигарету и мгновение наблюдаю, как она тлеет. Я упираюсь одной ногой в стену, задерживая дым в лёгких, а затем выпуская его. Время замедляется, пока наслаждаюсь каждым вдохом и теплом, расцветающим внутри моей груди. Я чувствую себя виноватой, и это одновременно отвратительно и замечательно.
— Ты куришь? — раздаётся голос рядом со мной.
Я оборачиваюсь и вижу, как Мэт направляется в мою сторону, держа в руках телефон. Его лицо закрывает чёрная бейсболка.
— Нет. — Дым вырывается из моего рта, будто от дымящейся кружки чая.
Он подходит ближе, останавливаясь в нескольких сантиметрах от меня. Я замираю, всё моё тело парализовало от его неожиданной близости. Наклоняясь ко мне, Мэт накрывает губами фильтр сигареты, зажатый между моими пальцами. Я ожидала, что он затянется, так сильно, насколько запрещают профессиональным певцам. Вместо этого он зубами забирает сигарету из моей руки и позволяет ей упасть на землю. Затем тушит её ботинком и вскидывает руки, как матадор, который покорил быка.
Моя челюсть падает. Я закрываю её, но она раскрывается снова.
— Что. Ты. Только. Что. Сделал?!
Мэт снова приближается ко мне, его указательный палец толкает бейсболку вверх, чтобы я могла видеть его лицо. Он самодовольно улыбается, демонстрируя свои ямочки. Я раздумываю, куда лучше его ударить, но не решаюсь. Последний раз, когда я так сделала, моя рука оказалась в гипсе.
— Сигареты вредны для тебя, — говорит Мэт.
У него серые, как дым, глаза. Вот почему мне нужна ещё одна сигарета: тело Мэта — это мираж, огромная сигарета с дымчатыми глазами.
Я потеряла дар речи. А он уже движется обратно к двери клуба развязной походкой, засунув руки в карманы. Мэт нарушил моё личное пространство и, по меньшей мере, пять социальных границ, но он радостно уходит. Я роюсь в сумке в поисках того, чем можно в него запустить, но у меня есть лишь скомканный чек из магазина и несколько монет. Они должны подойти.
Это даже не тяжёлые монеты — пенни и десять центов — но, по крайней мере, одна из них попадает в его ногу. Остальные падают на тротуар с металлическим звоном.
Обернувшись, Мэт притворяется, что ему не хватает воздуха. Сминает свою рубашку, словно от шока, и громко фыркает:
— Я не продаюсь, леди.
Все вокруг смотрят на меня, как на ненормальную. Мэт Финч противный, но, с другой стороны, чертовски сексуальный. Прежде чем я могу прокричать что-то в ответ, он посылает мне улыбку и заходит обратно в клуб.
Чёрт. Я хочу, чтобы эта глупая песня была про меня.
Я остаюсь снаружи, медленно выкуривая вторую сигарету, чтобы позлить его и вернуть себе самообладание. Какой-то парень бродит возле меня, пытаясь приударить. Немного развлекаюсь, давая ему надежду, но затем мне становится совсем скучно. Я полагала, что Ди выйдет и будет ругать меня за то, что я курю, но она даже не прислала мне пассивно-агрессивного сообщения. Прошло более сорока пяти минут. Может быть, она злится из-за того, что я её оставила.
Как только я проскальзываю в бар, становится ясно, что людей стало почти в два раза больше. Теперь вместо акустических песен Мэта играет динамическая музыка. На танцполе есть те, кто уже выпил пятое пиво и покачивает бёдрами, размахивая руками.
Я осматриваю толпу, но не могу найти Ди. Без выделяющихся светлых волос её гораздо сложнее найти. Набираю её номер, прикрыв ухо рукой, чтобы лучше слышать, но в ответ раздаются только гудки, а затем переадресация на голосовую почту. Я начинаю думать, что, возможно, Ди ушла без меня, потому что она всегда злится, когда я курю. Когда я хочу набрать Мака, меня находит Мэт.
— Эй. — Он дотрагивается до моего локтя. — Ты не видела Ди?
— Нет! — Злясь, я выдёргиваю руку. — Я уже начинаю переживать.
Рот Мэта приоткрывается, а глаза широко распахиваются, будто он меня не слышал. Я следую за его взглядом на танцпол, где парень со слишком большим количеством геля в волосах пытается прижать к себе худую брюнетку. Худую брюнетку в моей одежде.
— Чёрт, — кричу я, пробираясь вместе с Мэтом к Ди. И понимаю, что подруга пьяна ещё до того, как могу учуять запах алкоголя.
— Ладно, — говорю я, утаскивая её от парня. — Пойдём.
— Что за фигня? — спрашивает парень, когда Ди кладёт руку мне на плечо. Она довольно улыбается, накладные волосы прилипли к щеке. Я поправляю их рукой в гипсе и поворачиваюсь к парню.
— Брысь, — говорю я ему. — Продолжения не будет.
— Сучка, — отвечает он перед тем, как уйти.
Мускулистая фигура и тяжёлые шаги делают его похожим на неандертальца. Вкус у пьяной Ди не самый лучший.
Я смотрю на Мэта.
— Напиши Маку, что нам нужна машина. Сейчас же.
— Уже написал.
— Я чувствую себя странно счастливой, — мямлит Ди, закрывая глаза. — Я ощущаю тепло в животе.
— Ты пьяна, — говорю я ей. — Пич меня убьёт.
— Я выпила всего один напиток. Без-ал-ко-голь-ный, — говорит она, растягивая слово. — Я сказала ему, что не пью, и он заказал мне очень странный чай со льдом. Он не был вкусным, но я выпила всё очень быстро, чтобы не казаться невежливой.
Мэт прикрывает рот рукой, чтобы не засмеяться. Я пихаю его, почти теряя равновесие на высоких каблуках из-за того, что Ди опирается на меня.
— Это был Лонг-Айленд айс ти, — говорю я ей. — Там пять разных видов алкоголя. Ди, как ты позволила незнакомому парню купить тебе выпивку?
— Подожди. Там был алкоголь? — Улыбка сползает с её лица, и она смотрит на меня. — Пич тебя убьёт.
— Ага, — соглашаюсь я, направляясь к выходу.
Её колени подкашиваются, и Ди смеётся, когда мы с Мэтом подхватываем её. Быстрое движение привлекает внимание, и люди оборачиваются, чтобы посмотреть на шоу пьяной девушки.