— Она самый лучший друг, о котором только можно просить, но это никак не связано с тем, что она восходящая звезда.
— Я заплатила ей, чтобы она так сказала, — шутит Ди, и я пытаюсь не засмеяться.
Не хочу появиться на национальном телевидении с двойным подбородком от смеха.
Позади нас кто-то вздыхает. Это Лисса. Её губы сжаты, и она смотрит на часы.
— Мне пора, — говорит Ди. — Было приятно поболтать, Мисси!
Когда мы разворачиваемся, чтобы уйти, я слышу, как Мисси говорит:
— Это была Лайла Монтгомери. Она сегодня выступает. Одну из...
Больше я ничего не слышу. Мы проходим мимо нескольких репортёров, выкрикивающих имя Ди. Она останавливается ещё один раз для фотографий.
Оказавшись внутри, Ди начинает готовиться к выступлению. Я нахожу своё имя на кресле в третьем ряду и с удовольствием сажусь в него и расслабляюсь. Лисса будет сидеть сзади, с остальными рекламщиками. Оглянувшись по сторонам, я замечаю несколько имён звёзд музыкальной сцены. Людей в зале пока ещё не слишком много. Большинство из них разговаривают со своими друзьями или друг с другом.
— Эй, — произносит Мэт, садясь возле меня. Организаторы посадили нас так: сначала Ди, потом Мэт, потом я. Это позволяет им сфотографировать их вместе, и это, честно говоря, выводит меня из себя. Я бы лучше сидела возле Ди.
Мэт оглядывает меня:
— Ух ты! Ничего себе.
Я не обращаю на это внимания.
— Как тебе красная дорожка?
— Шумно. Ди в порядке?
— Идеально, как и всегда. Большинство репортёров были вежливы, так что всё хорошо.
— Я этим похвастаться не могу. — Он качает головой. — Какой-то придурок спросил, сплю ли я с Ди. Не встречаюсь. А именно сплю.
Мой желудок сжимается от ярости.
— И что ты ответил?
— Ничего. Я отошёл. Что я должен был ответить?
— Сказал бы, что спишь с дочерью этого журналиста. Или с женой.
Он смеётся.
— Уверен, что это бы его удивило.
Напротив нас молодой парень в идеально сидящем на нём смокинге и белой ковбойской шляпе. Он направляется к нам медленной ковбойской походкой.
— Мэт Финч, — говорит он, раскрывая руки для объятий. — Сколько лет, сколько зим, друг мой.
Я разглядываю свой маникюр, пока Мэт по-мужски обнимает парня.
— Чет Эндрюс. Как ты, парень?
— Всё отлично, — отвечает он, кивая. Затем тихим голосом добавляет: — А вы, ребята, в порядке?
— Да, всё нормально, — произносит Мэт. — Лучше, чем было. Жена Тайлера родила первенца. Это важное событие для всех нас.
— Наслышан! — говорит Чет. — Мои поздравления, дядя Мэт. Рад, что у вас всё хорошо. Эта девушка пришла с тобой?
Я поднимаю глаза от ногтей, как настоящая леди.
— Вообще-то, она пришла с Ди. — Ди, должно быть, знает Чета, иначе Мэт назвал бы её Лайлой. — Это её лучшая подруга, Рейган.
С момента выхода первого альбома Ди прошло уже три года, и меня уже немного достало, что меня представляют как «её лучшая подруга, Рейган». Я не завидую популярности Ди — это очевидно. Просто не хочу, чтобы её популярность характеризовала меня. Но я стараюсь вести себя как моя грациозная лучшая подруга. Поэтому подаю руку и улыбаюсь.
— Приятно познакомиться.
Чет тихонько присвистывает, пожимая мне руку.
— Это самая красивая девушка в зале, а ты даже нас не знакомишь. Какой из тебя друг!
Мэт смеётся, хлопая его по руке.
— Ты идёшь на вечеринку после шоу?
— Конечно, — отвечает Чет. — Увидимся там.
Они снова обнимаются, и Мэт произносит:
— Приятно было встретиться, парень.
После того как Чет уходит, я спрашиваю:
— Старый друг?
— Да. Мы познакомились, когда были совсем детьми. Чет очень хороший парень.
Вечер продолжается, и я замечаю, что все кантри-музыканты — удивительно сплочённое сообщество. Когда Ди выступает, толпа сходит с ума. Сегодня вечером она поёт «В Теннесси посреди глуши», версию с полным составом музыкантов. На экране полевые цветы, и я жалею, что у меня нет с собой фотоаппарата. На последнем припеве музыканты перестают играть, и она поёт только под акустическую гитару. Все подпевают — смесь из самых известных в мире голосов.
— Этот дом такой родной, навеки связан он со мной, — поёт толпа. — Это дом моей души, в Теннесси посреди глуши.
После последней ноты на сцене выключается свет. Аудитория аплодирует стоя, будто Ди их пятилетняя дочь, которая только что в первый раз выступила на сцене. Свет включается, и Ди всем машет. Свет вспыхивает по обе стороны сцены, отсчитывая три минуты рекламной паузы.
Парень в бирюзовом галстуке оборачивается к Мэту и говорит:
— Эта малышка добивается своего.
Мэт качает головой.
— А то я не знал.
Причина, по которой журналистов не допускают на вечеринку после шоу, заключается в следующем: эти вечеринки — просто дикий угар. Знаменитости постоянно снуют к бару, танцпол сотрясается от количества танцующих. Я мою руки в дамской комнате, и здесь, в тихом одиночестве, это кажется немного странным, так как за дверью стоит толпа людей, которых я обычно вижу только по телевизору.
Когда я выхожу из уборной, то направляюсь к месту, где в последний раз видела Ди и Мэта. Они разговаривали с представителями музыкальной индустрии, но сейчас их там нет. Поэтому я возвращаюсь к нашему столику у танцпола.
Я делаю всего несколько шагов и замечаю Мэта, танцующего с какой-то длинноногой брюнеткой в коротком чёрном платье. Я оглядываю её внешний вид — такой очевидный: длинные волосы закручены в крупные кудри, а одета она в плотно облегающее платье и каблуки. Это образ дилетанта, который я бы использовала, только если бы у меня случился приступ лени. Я думала, что у Мэта вкус получше.
Я не могу найти Ди, и мне неловко стоять здесь одной, так что я направляюсь к бару. Бокалы с шампанским стоят на подносах в конце стойки, прижавшись друг к другу и ожидая, что их подхватят официанты в смокингах. Я подношу бокал к губам, но не пью, глядя на своё отражение. На задней стене бара висит зеркало, выглядывающее между сотнями винных бутылок. Так что я поднимаю бокал с шампанским, выпивая за себя и за всех сломанных девушек в прошлом, настоящем и будущем. За всех нас, кто не может решить свои проблемы. Или перестать их совершать.
Я чувствую, как сладкое шампанское шипит на языке. На вкус как несдержанность. Как безрассудство. Старая Рейган выпила бы этот бокал одним глотком и взялась бы за другой, но новая Рейган его смакует. Я выпью один и только один бокал. Ещё несколько глотков, и всё моё тело расслабляется, как верёвочки корсета, а напряжение расшнуровывается, уступая место глубокому вдоху.
Возвращаясь в главный зал, вижу, как Мэт и Ди снова разговаривают со взрослыми, так что я направляюсь прямиком к нашему столу. Он рядом с танцполом — прекрасное место, чтобы наблюдать за людьми. Но подойдя поближе, я вижу, что стол уже занят парнем в ковбойской шляпе. Он встаёт, когда я подхожу ближе.
— Что же, и снова здравствуй.
Это Чет Эндрюс, друг Мэта. Он приподнимает шляпу.
Я смотрю на него, решая: этот жест со шляпой милый или никуда не годный? Он улыбается мне из-под неё. Милый.
— Эй.
— Где твои друзья? — спрашивает Чет, отодвигая для меня кресло.
Я сажусь и смотрю на него. Он немного напоминает мне Джимми — милый парень из маленького города.
— Я сидел тут и ждал, но их нет уже целую вечность. И я немного заскучал.
— Они общаются. — Я передаю ему то же самое, что сказала мне Лисса. Он садится возле меня, откидываясь на кресле. — Это фишка кантри, да?
Улыбка Чета увеличивается.
— Не против, если я немного посижу здесь с тобой?
Я быстро обдумываю ситуацию. Как говорил Мэт, Чет очень хороший парень. Но мне не нравятся хорошие парни. «Хороший» для меня всё равно что «скучный». Но новая Рейган даёт ему шанс.
— Конечно.
Надеюсь, Мэт скоро придёт и увидит, как я общаюсь с Четом. И, надеюсь, ему это понравится точно так же, как мне понравилось то, что он танцевал с той брюнеткой.
— Шампанского? — спрашивает Чет, доставая открытую бутылку с центра стола.