— Мне живётся не так уж легко, и ты это знаешь. — Лицо Ди почти пылает.
— Что ж, твоя жизнь становится намного легче, когда я, желая помочь, бегаю на заправку тебе за едой.
Мы обе замираем, осознав, наконец, насколько несправедливы эти взаимные упрёки. Больше так не могу, это нужно прекратить. Я должна уйти первой.
— Ладно, желаю хорошего концерта. Я поеду в Индианаполис с Мэтом.
— Ну конечно. Я так рада, что ты использовала мой тур, чтобы найти себе нового парня и всем его демонстрировать.
Я уже отвернулась от Ди, поэтому она не видит, что у меня отвисла челюсть. Не знаю, откуда у неё появилось желание оставить последнее слово за собой. Как она посмела? Я месяцами слушала её рыдания по Джимми, будто он умер. А она не может побыть моей подругой один раз, когда я решила пожаловаться на парня, с которым встречаюсь?
Дверь громко захлопывается за мной, и я борюсь с желанием немедленно побежать в комнату Мэта, зарыться лицом в его плечо и заплакать, потому что даже моя лучшая подруга думает, что я ужасный человек. Я начинаю очень быстро дышать носом, как будто у меня приступ астмы. Не хочу, чтобы Мэт и Корин знали, что я поругалась с Ди. И ещё больше не хочу, чтобы они знали, что послужило причиной.
Почти целый час я брожу по арене, теряясь между фанатами Лайлы Монтгомери. Я всё время держу телефон в руке, ожидая эсэмэс от Ди и одновременно собираясь написать ей первой. Я не могу понять, за что мне больше всего стыдно: за свои слова или за то, что она мне ответила. Мы никогда раньше не ссорились так сильно.
Мне очень хочется спрятаться где-нибудь в уголке и не появляться до конца выступления, но, в конце концов, я появляюсь в общей гримёрке. Может, мы с Ди помиримся.
— Вот ты где. — Мэт обнимает меня за талию.
Ди не появляется.
— Вот я, — механически отвечаю я.
— Мэт, две минуты! — кричит ассистент, появляясь в дверном проёме.
— Хорошо, — отвечает Мэт. Улыбнувшись, он целует меня в лоб и уходит.
Корин здесь, рядом с нами, но я о ней почти забыла. В свою очередь, она желает Мэту отжечь по полной, и потом они обнимаются, на мой взгляд, слишком долго.
То, что нам с Корин придётся остаться наедине, с самого начала было неизбежным фактом. Остатки моего терпения закончились во время ссоры с Ди. Пока Мэт был на сцене, мы обменялись всего парой фраз. Я рада, что не принесла с собой фотоаппарат — не хочу помнить выражение глаз Корин, когда она смотрела на Мэта.
Во время небольшого перерыва между песнями, когда Мэт меняет гитары, я наконец ощущаю взгляд Корин на себе.
— Я рада, что кто-то был с Мэтом этим летом.
Прошедшее время — был. Будто всё это закончилось, потому что она здесь. И фраза «кто-то был с Мэтом» прозвучала так, будто я была для Мэта просто ходячим развлечением. Умная девочка. Но я тоже отлично говорю на этом языке.
— Мне только в радость. — Вот так. Теперь пусть думает об этом. Она знает Мэта намного дольше, но зато именно я целовалась с ним.
— Ты очень красивая, — с милым очарованием ребёнка начинает Корин, но я прекрасно знаю, что она делает. Моя соперница просто само очарование, и я её не запугала. Сейчас она пытается войти ко мне в доверие. Однако этому не бывать.
— Ожидала, что я уродина?
Корин смеётся.
— Нет. Не знаю, кого я ожидала увидеть, судя по тому, что рассказывал мне Мэт.
Пожимаю плечами. Я не буду спрашивать, что он ей рассказывал, хотя меня распирает от любопытства. На сцене звучат первые аккорды новой песни, медленной и милой.
— О, вот и она. Твоя песня.
— Мэт сказал тебе?
— Конечно. — Корин произносит это таким тоном, что я ясно слышу: «Конечно, он сказал мне. Он всегда говорит мне такие вещи».
Пауза.
— Ох. — Она закусывает губу. У Корин не очень большие губы, но достаточно полные, идеальные для отпечатков. — Прости, если это неловко…
— Конечно нет. У всех есть прошлое — люди, которых мы любили. У Мэта просто… лучше задокументированное.
Корин поджимает губы на словах «мы любили». Хорошо. Я хочу, чтобы мы перестали играть в прятки. Но ещё я хочу, чтобы она перестала смотреть на Мэта так, будто он щеночек под рождественской ёлкой, будто он самый удивительный человек, которого она встречала в своей жизни. Наконец, Корин отводит взгляд от Мэта и разглядывает девушек у сцены.
— Должно быть, все эти девушки сводят тебя с ума.
— Не совсем. Я в себе уверена. — Просто люблю свою территорию.
— Конечно, так и есть.
Клянусь, я видела, как она смотрела на мою грудь. Сучка. Мне очень хочется найти Ди и доказать ей, что я была права — как только Мэт ушёл, Корин выпустила свои когти.
— И я ему доверяю, — продолжаю я, хотя никогда и не думала об этом до сегодняшнего дня. Но я доверяю Мэту настолько, насколько могу довериться человеку, которого знаю всего несколько недель.
— Это хорошо, — фальшиво улыбается мне Корин. Разница в том, что её улыбка, когда она обращена Мэту, просто сверкает. — Так вы встречаетесь? Он не говорил об этом.
Разумеется. Мэт же не просто так бегал за мной половину лета, чтобы я была просто одной из многих девушек. Но я стараюсь скрыть своё раздражение под маской удивления.
— Я не люблю выяснять отношения.
— Хм-м. — Корин даже не пытается скрыть своё осуждение. — У Мэта сейчас не самое подходящее время для новых отношений. В его жизни и так происходит слишком много всего.
— Ты про его маму. Я знаю. — Это правда; я знаю, что ему больно. И никогда бы не стала отрицать этого.
— Она была просто замечательной. Все до сих пор не могут оправиться от потери, — вздыхает Корин.
Хотя мы и разговариваем друг с другом, но обе смотрим на Мэта, стоящего на сцене со скрещёнными руками.
— Он говорил мне, что ваши мамы были лучшими подругами.
— Да. — Корин в балетках, и мои туфли на каблуках позволяют мне сравниться с ней в росте, что идеально подходит для игры в гляделки. — Семья Мэта, переехав в Чикаго, поселилась по соседству с нашей, когда мы ходили в детсад. Я не могу представить Рождество без неё. Она была мне как вторая мама.
— Да. Мэт говорил, что ты ему как сестра, и я поняла, что ваши семьи очень близки.
От этой мысли глаза Корин заволоклись мечтательной дымкой.
— Так и есть.
— Тебе, наверное, тяжело быть так далеко от дома. Почему ты решила поступать в Огайо?
— Туда поступал мой парень. Бывший парень. — Корин на мгновение закрывает глаза, сдерживая себя, чтобы не зажмуриться. — Ничего не говори, я знаю, что это глупо.
Ага.
— Совсем нет.
Она тут же начинает оправдываться, как будто чувствуя, что я говорю неискренне:
— Но мне нравится Колумбус, у меня там есть друзья. И я не буду менять колледж только из-за того, что мы расстались.
— Это хорошо. Думаешь, вы помиритесь?
— Я не знаю. — Она сжимает руки. — Не хочу, чтобы он радовался, если мы помиримся. И вообще, меня ужасно раздражала его ревность к Мэту.
Всё, хватит этих откровений.
— Парни — придурки.
В глазах Корин отражается свет со сцены.
— Но не Мэт.
Я тронута.
Ди так и не появляется, чтобы посмотреть выступление Мэта, и я почему-то начинаю переживать. Я ухожу из-за кулис до того, как Мэт заканчивает петь, и смешиваюсь с толпой, чтобы Ди не смогла меня увидеть. Даже крики фанатов не заглушают слова Ди, которые пульсом бьются в моей голове: остаться в школе и быть тебе нянькой… использовала мой тур, чтобы найти себе нового парня. Она и правда имела это в виду? Я не хотела говорить ей, что она не понимает настоящую боль, что она бросила меня и что использует меня как девочку на побегушках. Какое ничтожество сможет сказать такое своей подруге?
Когда Ди наконец выходит на сцену, мне становится по-настоящему паршиво. Девушки рядом со мной начинают прыгать и кричать в приступе какого-то безумия. Все концерты Ди длятся одинаково, но сегодняшний кажется мне бесконечным.
Когда я уже решаю, что хуже быть не может, Ди начинает петь песню «Дорога в лето». Все вокруг начинают подпевать, и я морщусь, когда они кричат моё имя.