Гипс сегодня особенно тяжелый, и я отчаялась унять зуд, который мучает меня уже больше месяца. Я просовываю палец под повязку, пытаясь почесать хотя бы в том месте, где могу достать. «Пусть это будет твой кокон», – сказала мне психолог, и я закатила глаза. У меня не хватает терпения на постепенные метаморфозы. Я просто хочу быть свободной.
Глава 6
Чарлстон
– Дайте мне слово, – требует Пич. – Если появится хоть малейшее подозрение, что вас кто-то узнал, вы немедленно уходите!
Поздним субботним вечером мы сидим в нашем номере в Чарлстоне. Ди отыграла ранний концерт на открытой площадке. Благодаря прекрасной погоде, настроение получилось удивительно свежее, летнее. Это последнее шоу без Мэта на разогреве. Группа Ди уже выучила его песни, и теперь он будет петь на всех концертах. А сегодня он попросил владельца местного бара разрешения сыграть у них, чтобы порепетировать перед концертом. Тот согласился, и Мэт позвал нас послушать.
– И не забудьте, завтра рано вставать, уезжаем в Литтл-Рок, – продолжает Пич, покусывая ноготь на большом пальце.
Бедняжка переживает из-за нашей вылазки, но не настолько сильно, чтобы отменить свидание с Грегом и потащиться с нами в бар. Пич – лучшая сопровождающая в мире.
– Поэтому я очень вас прошу вернуться в отель до комендантского часа.
– Хорошо, хорошо.
Ди поправляет каштановый парик с прямыми длинными волосами. Визажист нарисовала ей темные брови, и Ди взяла мою одежду. Топ с глубоким вырезом и джинсы-скинни – намного уже, чем те, что она обычно носит. Вместо привычных балеток Ди обула туфли на шпильках. Ничего общего с Лайлой Монтгомери.
При обычных обстоятельствах она бы ни за что не рискнула пойти в бар. Однако Мэт обещал провести нас на выступление, а Ди очень интересно, что он будет петь на концерте. Кроме того, она в восторге от идеи перехитрить репортеров.
Ди роется в шкатулке с украшениями, стоящей на умывальнике в ванной.
– Ага, вот!
Находит цепочку с кулоном и, не спрашивая, надевает мне на шею. Это серебряная стрела, указывающая вправо. Ди знает, что мне понравится, и она права.
– Я так рада! – Она хлопает в ладоши. – Я чувствую себя обычным человеком!
А я нет. Мною владеет непривычная нервозность. Я никак не могу разобраться в своих чувствах к Мэту, и мне это не нравится. Выбирая одежду, я волновалась о том, чтобы не слишком вырядиться, и решила надеть простое черное платье по фигуре. Цепочка придает ему женственности. Я наклоняюсь к зеркалу и поправляю поднимающий грудь бюстгальтер.
Пич преувеличенно громко вздыхает, и я бросаю на нее вопросительный взгляд. Она не скрывает своих эмоций по поводу моего гардероба. Каждый раз, когда я удостаиваюсь взгляда кого-нибудь из музыкантов, Пич смотрит на меня так, будто я танцую на шесте.
– Тебе всего семнадцать, – неодобрительно говорит она.
Ди, не понимая, что Пич обращается ко мне, отвечает:
– Я знаю! Жизнь коротка!
Я рассматриваю обильный макияж Ди, подыскивая подходящие слова.
– Ты выглядишь… секси.
– Секси? – Она хохочет над собой, глядя в зеркало. – Это ведь твои вещи.
– Я в курсе. – Я тоже смеюсь. – На тебе они смотрятся как-то странно.
Она покачивает бедрами в победном танце.
– Класс! Дико интересно!
– Ты Лайла Монтгомери, куда уж интереснее!
– Сегодня я Ди. Это наш вечер, и я хочу жить. Немного свободной побыть.
Стихи получаются у нее сами собой. Еще раз крутанувшись на каблуках, она хватает сумочку и берет меня за руку.
Уже у двери мы слышим последнее напутствие Пич:
– Будьте осторожны, слышите?!
К моему удивлению, у входа в клуб Ди ведет себя достаточно уверенно для человека, который никогда не был в клубе для совершеннолетних без представителей лейбла. Мак высадил нас перед входом, предварительно прочтя короткую лекцию о важности принятия правильных решений. Он будет смотреть телевизор в спорт-баре за углом и, если Ди узнают, сразу же нас заберет.
– Гости Мэта Финча, – говорит Ди вышибале на входе, изучающему список приглашенных. У него за спиной висит афиша: «Мэт Финч, живой звук, только сегодня». – Саманта Алабама и Реджина Оу.
Мэт скинул нам наши имена сообщением по дороге в клуб, и Ди хохотала над такими псевдонимами. Я понятия не имею, как он пришел к имени Саманта, но понимаю, что он заменил Монтгомери на Алабаму. А мое новое имя рассмешило даже меня.