Поддеваю пальцем оберточную бумагу… и вижу на коробке изображение одного из лучших объективов, какой только можно купить за деньги. Ей не следовало дарить мне такую дорогую вещь. Ясно, почему Ди оставила подарок здесь, а не отдала мне в руки. Она знала, что я начну отказываться. А теперь, когда объектив уже попал в мои жадные до фотографии руки, я ни за что его не отдам.
Бросаюсь за фотоаппаратом – руки так и чешутся испытать новую игрушку. Я взяла с собой три камеры: компактную «мыльницу», пленочную «Диану» и цифровую зеркалку «Canon Rebel». Последняя – мое второе я, мое тотемное животное, с которым я связана кровными узами. Я купила его по скидке для сотрудников на своей временной работе в нашем «Супермарте». Я работаю там в отделе обработки фотографий, но время от времени ухожу или просто не появляюсь на рабочем месте. Порой меня чуть не увольняют, что не прихожу на работу… или прихожу, но не лезу из кожи вон, чтобы угодить покупателям. С нормальными людьми я стараюсь быть вежливой. Учу бабушек и дедушек пользоваться цифровыми камерами, показываю озабоченным мамочкам, как исправить слегка размытые фотографии их детей. Работа мне, по большей части, нравится, поэтому я всегда возвращаюсь. К тому же у меня хорошо получается работать с чужими фотографиями, так что меня всегда принимают обратно.
Час спустя становится ясно, что я уже не успеваю принять душ. Времени было достаточно, но я никак не могла наиграться с новым объективом. Я сделала кучу фоток постели и занавесок, восхищаясь великолепным качеством снимков. Скорее бы начать фотографировать обеими руками без гипса! Буду цепляться за эту мысль в больнице, когда меня начнет тошнить от страха.
Осталось меньше пяти минут, и я смотрю на себя в зеркало. Не так уж плохо. Волосы выглядят прилично. Несколько быстрых движений карандашом для глаз и немного туши на ресницы превращают меня в подобие человека. Я переодеваюсь из пижамы в топ с низким вырезом и короткие шортики – наряд, который говорит: «Смотрите на мою фигуру, а не на мое неумытое лицо». На ходу хватаю пару босоножек на высоченных каблуках и надеваю их в лифте. В отражении зеркальных дверей в последний раз вижу свою загипсованную руку.
У стойки консьержа стоит водитель, а рядом с ним – Мэт Финч. Я иду к ним, грохоча каблуками по мраморному полу.
– Доброе утро, мисс О'Нил. Я подгоню автомобиль, – говорит водитель и оставляет меня наедине с Мэтом.
– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.
– Я еду с тобой.
– Нет, не едешь.
– Еду. – На его щеках появляются ямочки, а я терпеть не могу, когда он такой милый. – Меня попросила Ди.
Ее тоже терпеть не могу.
– Я взрослая.
– Никакая ты не взрослая.
Его улыбка становится шире. Если он будет продолжать в том же духе, мое прощание с гипсом произойдет раньше времени.
– Я справлюсь сама.
– Верю. Но мне не хочется подводить «мою девушку», так что ты от меня не отделаешься.
Не отводя от него взгляда, говорю:
– Ладно. Как скажешь.
Плетясь за ним к машине, я поднимаю глаза к небу, выражая бессловесный протест. Мы садимся на заднее сиденье, и я здоровой рукой пристегиваю ремень.
– Итак, – произносит Мэт, когда мы выезжаем на дорогу, – если уж я еду с тобой, то должен знать, как ты сломала руку.
– Навернулась с каблуков.
Стандартный ответ, содержит минимум информации. Мне не хочется об этом думать, а тем более говорить с почти незнакомым человеком. У Мэта Финча нет пропуска за кулисы моей личной жизни, он есть только у Ди.
По дороге мы молчим. Клиника находится в каком-то странном здании, больше похожем не на медицинское учреждение, а на колл-центр.
Мэт открывает передо мной дверь, словно пытаясь доказать, что его присутствие необходимо.
– А если серьезно? – спрашивает он.
Даже не глядя на него, я знаю, что он лукаво усмехается. Я не так давно знакома с Мэтом Финчем, но уже успела привыкнуть к его подковыркам.
– Ты споткнулась на высоких каблуках?
– Ага.
– Именно так я должен отвечать, если у меня спросят, как ты сломала руку?
– Зачем им спрашивать у тебя?
– Я не знаю, Риган, я не экстрасенс. Но всякое может случиться, и я чувствую себя полным идиотом, не зная, как моя подруга сломала руку.
Оказывается, мы уже друзья.
– Ну придумай что-нибудь.
В его глазах появляется озорной блеск, словно он уже что-то придумал. Впрочем, сейчас мне не до него. Я улавливаю запах медицинских принадлежностей – резиновых перчаток, одноразовых шприцов и прочих орудий зла, которое здесь обитает, – и меня охватывает страх.