С бьющимся сердцем открываю дверь в мужскую раздевалку. Техники выставляют освещение – черные зонты на металлических стержнях и отдельно стоящие прожекторы, направленные на Мэта. Его трудно узнать – он одет в футбольную форму и позирует, поставив одну ногу на скамейку. Я закусываю губу, чтобы не рассмеяться. Не Мэт, а набор стереотипов о школьных спортсменах!
Подойдя ближе, я отдаю должное этой сцене, несмотря на несоответствие созданного образа настоящему Мэту с его интересами и увлечениями. Стилисты тщательно уложили его волосы, не пожалев лака, и сейчас Мэт выглядит брутальнее, чем в своем привычном образе музыканта, пропустившего несколько стрижек. Мне нравится.
– Еще несколько снимков, и переходим на улицу. – Фотограф, худощавая девушка с проволочными кудряшками, держит камеру с огромным объективом небрежно и уверенно. Если бы мне дали такую крутую камеру, у меня бы руки тряслись от волнения. Интересно, с какими еще изданиями она работала и в скольких странах побывала. Наверное, настоящий профессионал, если может так спокойно держать в руках камеру за пять тысяч долларов.
Мэт послушно кивает и вдруг замечает меня. Я машу ему, а он в ответ закатывает глаза, отчего выглядит еще сексуальней. Что сказать? В последнее время я позволяла себе только две слабости: бойфрендов с плохой репутацией и обувные распродажи.
– Ты не хочешь снять футболку? – спрашивает фотограф.
Мэт бледнеет и теряется. Это меня удивляет. Я видела его без футболки, ему реально нечего скрывать.
– Я… э-э… думаю, не стоит.
– Давай не будем занудами, – шутит девушка, вертя в руках камеру.
Мэт делает движение, как будто хочет снять футболку, но останавливается. И тут до меня доходит – татуировка! Черные строчки, выбитые у него на ребрах. Ему придется показать всем свою татуировку, а затем отвечать на вопросы о маме. Мэт может сам о себе позаботиться, но мне хочется его защитить. Лисса где-то ходит, поэтому я беру дело в свои руки.
– Нельзя, – авторитетно заявляю я, выступая вперед.
Фотограф оглядывает меня с головы до ног и удивленно спрашивает:
– А ты… кто?
Я пропускаю вопрос мимо ушей и говорю голосом Лиссы:
– Фотографии с обнаженным торсом или в обнаженном виде запрещены по контракту мистера Финча с «Мадди Уотер рекордс».
Девушка поворачивается к Мэту, и тот поддерживает мое вранье:
– Она права.
– Ну ладно, – устало произносит фотограф. – Тогда переоденься в костюм, и мы сделаем пару совместных фотографий на улице.
Пока команда собирает оборудование, Мэт направляется ко мне. Без каблуков я намного ниже него, и кажется, что он смотрит на меня сверху вниз.
– Спасибо, – тихо произносит он. – Я твой должник.
Моя память возвращается к нашему танцу, однако я гашу это воспоминание, словно разгорающийся костер. Я делаю шаг назад, чтобы не давать повода для нежелательных слухов, подрывающих легенду. И еще, если честно, потому что он пахнет простым туалетным мылом, а я устала притворяться, что мне это не нравится.
– Пустяки.
– Это не пустяки.
– Мэт! – зовет его кто-то. – Ты готов?
Когда он скрывается из виду, я выдыхаю. Держись, Риган.
Я собираюсь с духом и выхожу на улицу. Ди уже там, в голубом выпускном платье, которое, конечно же, раскупят в день выхода журнала.
Мне хватает одного взгляда, чтобы понять, что она голодна. Моя подруга сутулится и хмурится, от ее королевской осанки не осталось и следа. Надо срочно что-то делать. Порывшись в сумочке, вытаскиваю пакетик с орешками, которые остались после перелета. Ди стоит, скрестив руки, пока помощники проверяют освещение.
– Держи. – Протягиваю ей пачку.
Она высыпает половину на ладонь и с полным ртом произносит:
– Шпашибо, а то я уже шобиралаш откушить шебе руку.
– Это платье от кутюр, – испуганно замечает стилист.
При виде кристалликов соли, падающих с орешков на платье, глаза бедной женщины выражают неподдельный ужас.
– Неужели, – саркастично отвечает Ди. – Хорошо, что я его не съела.
Я хрюкаю от смеха. Ди редко злится, но в такие моменты ее лучше не трогать. Она демонстративно съедает еще горсть орешков и жалуется:
– Я торчу здесь уже целую вечность, а мне не предложили ничего, кроме воды.
– Что ж, старлеткам полезно голодать.
Появляется визажистка, которая и не пытается скрыть раздражение.