– Я бы не сказала, что ты обычный.
Мэт снова поднимает голову и улыбается, будто моя лесть возвращает ему уверенность в себе.
– Ты думаешь?
– Я имею в виду, что ты вроде бы взрослый, а пьешь клубничное молоко и лопаешь «Твизлерс» целыми упаковками. По-моему, это не совсем обычно.
– Добрая ты!
Я изо всех сил стараюсь быть доброй.
– И круто, что ты вернулся в школу.
– Правда?
Я киваю.
– Я, конечно, понимаю, почему Ди сдала экзамены экстерном и покончила с этим раз и навсегда. С другой стороны… Время вспять не повернешь, а школа – важная часть жизни, даже если она сама по себе – полный отстой.
На несколько секунд Мэт задумывается.
– Наверное, без Ди тебе там совсем хреново.
Он даже не представляет, насколько. Я стараюсь не думать о том, что весь следующий год мне придется изо дня в день видеть своих одноклассников. Нет, я не изгой. Меня всегда приглашают на вечеринки. Во-первых, со мной весело, а во-вторых – я лучшая подруга Лайлы Монтгомери. Вот только теперь у меня нет никакого желания ходить на эти вечеринки. Нужно найти себе хобби на выходные. Может, начну вышивать крестиком или буду смотреть документалки.
– Да уж.
Мне не нравится, что теперь мы обсуждаем меня и затрагиваем больные темы.
– «Ты будешь со мной» тоже для Эми?
– Не-а, – улыбается Мэт. – Для Корин.
– Группи? Девчонка на одну ночь? – спрашиваю я, хотя почти уверена, что это та самая милая девушка с фотографий. С ней он выглядел расслабленно и искренне улыбался.
– Нет. – Мэт начинает наигрывать песню. – Мой самый лучший друг на свете.
– Вы встречались?
– Я хотел с ней встречаться. – Он говорит это так открыто, что мой желудок наполняется кислотной ревностью. – Я знаю ее почти всю жизнь – в прямом смысле соседская девчонка.
– И что же, ты не в ее вкусе?
– Похоже, что так. Она с одиннадцатого класса встречается с одним парнем, поехала за ним в колледж в Огайо и все такое.
– Ого, – говорю я, примеряя слова песни к полученной информации.
– Ты и сейчас ее любишь?
– Блин, – не выдерживает Мэт, перестает играть и смотрит мне прямо в глаза. – Что за вопросы?
– Я пытаюсь тебя узнать.
– А ты не можешь узнать меня, просто спросив, как зовут моих братьев или кого я люблю больше: кошек или собак? Тебе обязательно нужно спрашивать, люблю ли я девушку, которой посвятил песню?
– Нет, не могу. – Потому что я уже знаю, как зовут его братьев, и что он больше любит собак.
– Хорошо. – Мэт начинает играть громче, как будто хочет спрятать свой ответ за музыкой. – Она мой лучший друг, и конечно же я ее люблю. Но только как друга. Она счастлива, и мне хорошо.
– А она знает, что ты на самом деле не встречаешься с Ди?
– Конечно. Сначала она думала, что так нельзя, но Ди ей нравится.
– Она всем нравится.
На мгновение я чувствую прилив благодарности к парню, присутствие которого изменило наше лето.
– Спасибо за то, что ты делаешь для нее.
– Для Ди?
– Да. – Я смотрю в его глаза, стараясь, чтобы он понял, насколько для меня это важно. Он вытащил мою лучшую подругу из трясины слухов и сплетен, проявив при этом незаурядное чувство юмора и такт.
Мэт одаривает меня улыбкой, в которой нет ни тени его обычного злорадства.
– Это не трудно. Кататься все лето по стране с двумя крутыми девчонками и играть свою музыку – не такая уж большая жертва.
Ди наконец возвращается к нам, берет доску и садится на край дивана. Затем поднимает доску и показывает Мэту написанное: «Уверена, ты имел в виду с крутыми и красивыми».
Волосы Ди стянуты на макушке в смешной пучок, она одета в растянутый свитер, и у нее красный нос – натерла салфетками.
И все же Мэт отвечает без доли сарказма:
– Да, именно это я и имел в виду.
Несколько оставшихся часов пути до Джексона Мэт поднимает Ди настроение музыкой и шутками. Звуки гитарных аккордов, его низкий голос и ее хриплое хихиканье превращаются в лучший саундтрек лета, который я буду слушать, когда мы вернемся домой. Если у тебя есть лучший друг, с которым можно посмеяться, и несколько хороших песен, то это уже почти счастье.