– Серьезно? – Мэт смотрит на меня, как на экзотическое животное, которое показывают на канале «Энимал плэнет». – У тебя способности к учебе?
– За колледж нужно платить, а спортивная стипендия мне не светит.
Ди садится на диван и качает головой:
– Она скромничает.
Я пожимаю плечами:
– Чем выше оценки, тем больше возможностей.
– А какой твой номер один? – Мэт внимательно изучает мое лицо, будто сейчас на нем должны появиться очки ботаника.
– Что еще за номер один?
– В списке колледжей.
– Не знаю. – Я обхватываю ноги. – Нью-Йоркский университет, наверное.
– Нью-Йоркский университет? – В его голосе звучит недоверие. – У тебя есть запасной план?
– Смотря что я выберу – фотографию или фотожурналистику. Думаю, Бостонский университет или Пердью. А может, Вандербильт или Белмонт.
– Ничего себе! У тебя в самом деле хорошие оценки!
Я предпочитаю не распространяться о своих оценках, чтобы не портить с таким трудом созданный имидж. На самом деле, я могу войти в десятку лучших учеников своего выпуска. Теперь, когда я охладела к вечеринкам и порвала с Блейком, мне ничего не стоит обогнать Дэниела Эстраду и Молли-Энн Митчелл. Эти зацикленные на программе заучки даже не замечают, что я дышу им в спину. Риган О’Нил – имя которой так часто писали на стенах туалета – в десятке лучших выпускников! Я утру нос всем сомневавшимся во мне учителям. И покажу сбежавшей матери, если она когда-нибудь вздумает меня найти, что добилась успеха. А Бренда увидит, что стать успешной можно и без ее дурацких правил.
– Так, чем можно заняться в этом городишке? – спрашивает Мэт. – Сегодня День независимости, надо что-нибудь придумать.
– Сейчас посмотрим. – Ди берет ноут. – Хм… В соседнем городке проходит какой-то фестиваль. Называется Фестиваль основателей.
– Точно, надо пойти! – Я радостно приподнимаюсь. Мне нравится Фестиваль основателей в нашем городе, там полно вкуснейшей уличной еды и крутые аттракционы.
– Да, черт возьми, идем! – поддерживает меня Мэт.
– Ребята, вам будет так весело! – Ее хриплый голос возвращает меня к реальности. Я так обрадовалась, что забыла: ей нельзя выходить на улицу.
– Может, тебе полезно погреться на солнышке… – начинаю я.
Она качает головой.
– В любом случае нет сил гримироваться и напяливать парик. А если я не загримируюсь, то мне придется целый день раздавать автографы. И еще нужна охрана, а у Мака выходной…
– Ты права. Никто никуда не пойдет.
– Нет-нет, – машет руками Ди, – идите сами, мне нужно побыть в тишине.
Мы с Мэтом начинаем играть в гляделки, и никто не хочет уступать.
Наконец он пожимает плечами:
– Я пойду, если ты пойдешь.
Как за покерным столом. Он не хочет рисковать и уравнивает ставку, а я повышаю.
– Я пойду.
И вот я уже стою рядом с Мэтом Финчем на улице возле отеля, уставившись на блестящий красный кабриолет. Мы могли бы вызвать такси, но Мэт решил, что надо взять автомобиль напрокат. Его забронировала для нас администрация отеля.
– Так-так, – произношу я, рассматривая машину. Мэт крутит ключи на указательном пальце. – Кажется, кому-то не хватает блеска?
Он улыбается и, не открывая двери, запрыгивает на водительское сиденье.
– Просто я соскучился по ощущению скорости.
Я тоже. Сажусь в машину и пристегиваюсь. Мэт дает полный газ, и мы срываемся с места. Позер!
– К тому же это очень приятно.
Он прав. Мои волосы развеваются на ветру, я запрокидываю голову и вижу над собой бескрайнее голубое небо с бегущими по нему облаками. Жаль, что с нами нет Ди; я невольно вспоминаю ее песню «Дорога в лето». Все верно, перед нами открытая летняя дорога, и она дает нам больше, чем мы когда-либо просили. Я достаю камеру и направляю ее на Мэта. Его волосы и футболка развеваются на ветру, а в солнечных очках отражается белая разделительная полоса.
Не успеваем мы повернуть на парковку, как перед нами разворачивается панорама всего фестиваля. Самая высокая точка ярмарки – колесо обозрения, которое величественно возвышается над мерцающим королевством. Я уже чувствую запахи фестивальной еды – густой, насыщенный аромат лета.
Мэт не теряет времени. Натянув бейсболку как можно ниже, чтобы его не узнали, он тянет меня к первому из многочисленных аттракционов. В «Отрицании гравитации» мой желудок поднимается к горлу. Я прижимаю к себе сумку, защищая камеру. Когда выходим, я не могу идти ровно, и Мэт умирает от смеха. На качелях я вытягиваю руки и закрываю глаза, представляя, будто лечу. Посмотрев на Мэта, вижу, что он делает то же самое. Потом он заставляет меня сесть на карусель для совсем маленьких, и мы пару минут движемся по кругу на пластмассовых слониках.