– Надо же, – произносит Ди, корча мне рожу с дивана напротив.
Мы едем в Нью-Йорк сниматься в ток-шоу, а потом в турне по Восточному побережью.
– Так странно видеть эти фото сейчас, когда вы, ребята… ну пофиг.
Мэт смеется, очевидно, довольный тем, что мы с ним «ну пофиг». Он сидит возле меня на полу, прислонившись к моей ноге и настраивая гитару.
– Давайте посмотрим, что пишут, – продолжаю я. – Здесь сказано, что ты «очаровательна» и «прирожденная исполнительница».
– Что ж, – отвечает Ди, – очень мило с их стороны.
– А ты, – продолжаю я, глядя сверху вниз на Мэта, – «прекрасное дополнение к сцене кантри-музыки в комплекте с мальчишеской серьезностью, которая осталась со времен «Финч Фор».
– Черт, – возмущается Мэт, – уже второй журналист обзывает меня мальчишкой!
– А что в этом плохого? – удивляется Ди.
Он поворачивается к ней.
– Мне девятнадцать. Я уже не мальчишка.
– Все из-за волос, – говорю я, не отрываясь от журнала.
– А что не так с моими волосами? – спрашивает Мэт.
– Ничего особенного, только я подозреваю, что ты не менял прическу со времен «Финч Фор».
Он морщится.
– Может быть, я не помню.
– Да, – продолжает Ди. – У тебя та же самая прическа. Такая… чуть небрежная.
– Небрежная?
– Ага, – авторитетно подтверждаю я, показывая на его виски. – Видишь, волосы немного вьются. Ты похож…
Мы с Ди внимательно изучаем его лицо.
– …на мальчишку, – решает Ди.
Мы обе хихикаем, а Мэт сердито смотрит на нас, будто мы его предали.
– Злые девчонки! Я выйду из вашего автобуса на ближайшей остановке.
– Что-то я сомневаюсь, – замечаю я.
Он улыбается и обнимает мою ногу. Как только мы поцеловались, барьер между нами разрушился. С тех пор Мэт от меня не отходит. Не считая времени, когда мы на людях, его руки постоянно тянутся к моей талии, плечам, ногам. И хотя я не хочу это признавать, мне очень приятно. Такое впечатление, что мы знаем друг друга уже сто лет.
Ди переключает внимание на экран ноутбука: она письменно отвечает на вопросы интервью.
– Ммм… ой-ой-ой!
– Что? – одновременно спрашиваем мы с Мэтом.
– Мне только что написала Лисса. Она будет звонить через пять минут… по поводу этой фотографии.
Ди поворачивает к нам монитор. На снимке – две улыбающиеся девчонки, явно студентки, их лица блестят от жары или от вспышки. Они милые, одеты повседневно, сидят в каком-то баре. И вдруг я замечаю. Слева, сзади них, сидит Мэт Финч и разговаривает с темноволосой девушкой, которая держит его за руку. Я узнаю в ней Ди в парике, в тот вечер, когда она случайно напилась.
– Это не к добру, – замечает Мэт.
– Лисса говорит, ничего страшного. Журналу просто понадобилось подтверждение, что это я. Они думают, я так сильно хотела посмотреть твое выступление, что даже замаскировалась.
– А вдруг у них есть другие фото? – спрашиваю я.
Ди пожимает плечами.
– Я надеюсь, что фотографии не настолько ужасны. Это уже произошло, ничего не поделаешь.
Я не верю ее спокойствию. Мы подъезжаем к остановке, и я обращаюсь к Мэту:
– Дашь нам минутку?
– Конечно, – отвечает он и выходит.
– Я поеду с тобой, – тут же сообщаю я Ди.
Она смотрит на меня поверх ноутбука.
– Не волнуйся, все хорошо. Поговорю с Терри и Лиссой, и мы все уладим. Я понимала, что такое может случиться.
– Но…
– Правда, все хорошо.
– Напишешь мне, если тебе что-нибудь понадобится?
Я не из тех, кто бросает подругу, чтобы позависать с парнем.
– Риган, немедленно выйди из моего автобуса, – требует Ди, бросая в меня подушкой. – Сейчас лето. По крайней мере одна из нас должна целоваться с симпатичным парнем.
– Хорошо, договорились. Увидимся в Нью-Йорке. Передавай Лиссе огромный привет.
Шагая к автобусу Мэта, я все еще борюсь с собой. Я поехала в тур, чтобы поддерживать подругу, а не сбегать к парню при первой возможности. И все же я сбегаю к нему при первой возможности. Я хочу быть с Мэтом каждую секунду. Я на крючке.
Мой путь – «Аллея позора» наоборот: я не выхожу из его спальни, а иду туда. Водитель докуривает сигарету и, заметив меня, дружески кивает. Хочется забрать у него сигарету и докурить самой, но я лишь жадно вдыхаю сигаретный дым.
Не успеваю я войти в автобус, как Мэт одной рукой обнимает меня за талию, а второй захлопывает дверь. От каждого его прикосновения сквозь меня словно проходит электрический разряд. Дверь еще не закрылась, а он уже меня целует. Я обнимаю его за шею, притягивая к себе. Я бы целовалась с ним до самого Нью-Йорка, но секунду спустя он отстраняется.