Дверь за ней закрывается, и я целую минуту сижу неподвижно. Можно ли выпускать ее на сцену в таком состоянии? Догнать ее? Позвонить Джимми? Позвонить Пич? Если она с музыкантами гуляет где-то неподалеку, то прибежит мне на помощь. Одна я не справлюсь.
Когда я выхожу в коридор, перед глазами все плывет. Утром я разглядывала висящие на стенах фотографии с ведущей Зои, обнимающей знаменитостей, которые посещали ее шоу, но теперь едва их замечаю. Каким-то чудом нахожу Мэта. Он стоит у входа на съемочную площадку, одетый в клубный пиджак, его волосы художественно растрепаны, и ассистент уже прикрепляет к пиджаку микрофон. Ди тоже здесь – возле камеры, кивает режиссеру, который что-то ей объясняет.
– Это ужасно, – шепчу я. – Она жутко расстроена.
Мэт вздыхает.
– Ей нужно продержаться всего три минуты, а потом, после первой же рекламы, позовут меня.
Он пробирается ближе к моей подруге. Зои начинает рассказывать обо всех талантах Лайлы Монтгомери, и зрители в студии смотрят на вход, через который она должна войти. Мэт и Ди стоят спиной ко мне, плечом к плечу. Он берет ее за руку и что-то шепчет на ухо. В этот момент Зои громко называет имя Ди, и Мэт ее отпускает. Уверенной и твердой походкой Ди проходит мимо ликующей толпы в зал.
Мне не хватает смелости смотреть на это вживую, поэтому я иду в гримерку и включаю телевизор. Ди вся сияет, нежно-коралловое платье красиво оттеняет цвет ее волос. Никто ни за что не догадается, что у нее на душе. Если бы ее эмоциональные раны были физическими, то платье было бы насквозь пропитано кровью.
Я решаю: надо что-то делать. Беру телефон и пишу Джимми: «Пресс-секретарь Ди только что сообщила, что завтра в журнале появится статья о том, что Ди беременна и, возможно, ты отец ребенка. А еще там фотография тебя с Алексис Хендерсон, твоей «новой девушкой».
Ответ приходит почти мгновенно. «Ди в порядке? (Я НЕ встречаюсь с Алексис.)».
Я некоторое время верчу телефон в руках. «Не совсем. Но она сильная».
Джимми пишет: «Меня бесят их выдумки». Я не отвечаю. Он и так знает, что меня они тоже бесят.
На экране я вижу, как Мэт выходит на площадку и машет рукой. Едва он садится рядом с Ди, та сразу расслабляется. И смотрит на него с благодарностью за то, что она там не одна. Мэт переключает свое обаяние на Зои, которая смотрит на него влюбленными глазами.
– Я должна задать вам вопрос, – начинает Зои. – Все лето ходят слухи, что вы встречаетесь. Но вы усердно их опровергаете.
– И будем продолжать это делать, – подтверждает Мэт. – Хотя Лайла – мой друг.
– Согласна, – улыбается Ди.
Зои понимает, что такими вопросами ничего не добьется. Тогда она спрашивает о талисмане Ди – кулоне в форме подковы. Я вижу, что Ди растеряна. Это напрямую касается Джимми. Мэт кладет руку на спинку дивана, как будто потягиваясь, но на самом деле напоминая Ди, что она не одна.
Ди собирается и уверенно отвечает:
– Я всегда говорю, что мой кулон – талисман на удачу, однако это лишь частично правда. Мне подарили его, когда в моей жизни все было проще; кулон напоминает мне простую истину: все, что мне нужно, – это моя семья, мои друзья и моя гитара.
Мэт гордо улыбается, и Зои вновь бросается в атаку:
– Ребят, а вы уверены, что не встречаетесь?
– На все сто, – твердо отвечает Ди.
– Значит, вы оба свободны?
– Я – да, – говорит Ди, толкая Мэта локтем.
– Ага, – радуется Зои, – кажется, сейчас нам откроют страшную тайну!
– Ну что ж… – протягивает Мэт, улыбаясь.
Этого я не ожидала. Мое сердце выскакивает из груди. Такое признание может отрицательно повлиять на его карьеру, но я все равно хочу, чтобы он сказал.
– Я… – начинает Мэт, и я гадаю, что он скажет дальше. «Одинок»? «Встречаюсь с кем-то»? «Не уверен»?
– Безумно влюблен? – подсказывает Ди.
– Ой, замолчи, – со сдавленным смехом отвечает Мэт. – Но если честно… да.
– Подтверждаю, – поддакивает моя подруга.
Зои поднимает идеально нарисованную бровь.
– Итак, я сейчас узнаю твой секрет?
Тон Мэта остается дружелюбным и спокойным:
– Все только начинается. Я не хочу сглазить.
– Понятно, – говорит Зои. – Остается только позавидовать загадочной счастливице!
Несмотря на всю эту историю со статьей и на то, что моя лучшая подруга накричала на меня не больше десяти минут назад, мое лицо расплывается в глупой улыбке.