«Солнечные очки, песня кантри, ритм на руле, эй, сделай погромче – наша дорога в лето».
Это уже слишком – меня бросает в пот и спирает дыхание. Проталкиваюсь к выходу, забегаю в ближайший туалет, опираюсь на дверь кабинки и часто дышу. Стайки девушек заходят и выходят, и я жду, когда все разойдутся, чтобы умыться. Если бы у меня был маркер, я бы сама написала на двери: «Риган О’Нил – стерва».
Вина гложет меня сильнее обиды, и я хочу как можно скорее извиниться перед Ди. Наверное, она будет рвать и метать. Наверное, она действительно так думает. Скорее всего, мне придется ехать в автобусе с Мэтом до конца тура.
Выйдя из туалета, я понимаю, что просидела там намного дольше, чем предполагала. Мчусь наверх к гримерке Ди. Там уже нет ни ее самой, ни ее сумки. Наверное, пошла в автобус. И я не уверена, что она примет меня с распростертыми объятиями.
Гримерная Мэта находится в другом конце коридора, и я замедляю шаг, чтобы успокоиться. Я поеду с ним и извинюсь перед Ди в Индианаполисе.
– Мэт еще не ушел? – спрашиваю охранника.
Взглянув на мой VIP-пропуск, он долго что-то обдумывает и наконец говорит:
– Не ушел.
Я дергаю за ручку, дверь открывается, и я не могу поверить своим глазам.
Нет, нет, нет!
Я была права, я так и знала и все-таки не могу поверить. Мир вокруг останавливается. Неправда! Не может быть!
Губы Корин прижаты к губам Мэта.
Я леденею. Холод начинается где-то внутри и распространяется по всему телу, до самых кончиков пальцев. Мое сердце перестает биться. Спотыкаясь, я отступаю назад, и тут Мэт поворачивает голову. Во мне бушуют такие разные чувства – злость, ревность, обида. Однако преобладает инстинкт – бежать.
Я выскакиваю в коридор, и дверь за мной захлопывается. Добежав до лифта, я снова и снова жму на кнопку, раскалившуюся от моей боли. У концерт-холла всего два этажа, и я лучше спрыгну с крыши, чем посмотрю в его лживые глаза. Я бросаюсь к лестнице, и как раз вовремя – Мэт выбегает из комнаты.
Он выкрикивает мое имя, но я уже несусь вниз. Цепляюсь за перила, чтобы не упасть, а мои каблуки выстукивают по бетонным ступеням, как печатная машинка.
– Риган, постой! – доносится голос Мэта. – Остановись, пожалуйста!
Слова ничего для меня не значат. Это какой-то непонятный язык, на котором говорит чужой, незнакомый человек.
– Риган, пожалуйста, выслушай меня! Ты неправильно поняла!
Ну да, конечно. Меня бесит, что Мэт пытается убедить меня в том, что я что-то не так поняла. Я бегу, с каждым шагом отдаляясь от этого кошмара. Мэт тоже не останавливается, я слышу его шаги где-то надо мной.
– Она поцеловала меня ни с того ни с сего, неожиданно, буквально за секунду до того, как ты открыла дверь… я даже не поцеловал ее в ответ! Я бы оттолкнул ее, если бы у меня было время среагировать…
Он продолжает говорить, но я его не слышу. Не могу поверить, что рассказала ему о Блейке, о маме, обо всем. С таким же успехом я могла нарисовать у себя на спине мишень, дать ему нож и отвернуться.
Когда я добираюсь до последнего пролета, Мэт наконец догоняет меня.
– Риган, пойми, пожалуйста, это ужасная ошибка! Прошу тебя!
Точно, это ужасная ошибка – моя ошибка – поверить ему. Я добегаю до нижнего этажа, спотыкаюсь, чуть не падаю и прислоняюсь к стене. Не хватало только еще одного перелома. На память о новом предательстве. Оборачиваюсь и вижу Мэта на пару ступенек выше. Я делаю угрожающий жест.
– Не смей даже подходить ко мне!
Моя рука дрожит.
– И не притворяйся. Я все поняла, так что не парься и танцуй свой танец победителя.
Мэт громко выдыхает, будто я ударила его в живот.
– Это несправедливо.
Я вскидываю руку.
– Ты будешь рассказывать мне о справедливости?! Да пошел ты!
Развернувшись на каблуках, я хватаюсь за дверную ручку.
– Риган, поверь мне, прошу…
– Заткнись! – Мое сердце трещит, как сухие ветки в костре, и я хочу побольней уязвить Мэта. – Ты знаешь, я даже не удивилась. Мистер Знаменитость может делать все, что хочет и с кем хочет. И не смотри на меня, как побитый щенок. Ты не имеешь права жаловаться после того, как ты… как ты…
Мэт открывает рот, но я поднимаю руку. Потом набираю в грудь побольше воздуха и выпрямляю спину, пытаясь выглядеть внушительней.
– Знаешь, давай будем честными – какая разница? Мы немного повеселились. Через неделю все бы и так закончилось.
– Неправда, – тихо говорит Мэт. Он не сопротивляется – знает, что проиграл. – Для меня это не так, Риган, я…
– Заткнись, – обрываю его я. – Хотя ты отлично умеешь играть словами, твои поступки говорят сами за себя. С меня хватит.