Я с благодарностью принимаю совет.
– Давай сделаем мехенди – татуировку хной, – говорит она, открывая ящик. – Какой ты хочешь узор?
– Что-то простое. Маленькое, – вздыхаю я, откидываясь на спинку кресла. – Все что угодно, только не зяблика.
Я выхожу из салона с татуировкой из хны на запястье. Джиа изучает восточное искусство, но вместо традиционного узора, который используют индийские женщины, она нарисовала мне небольшое созвездие – Малую Медведицу. Она медленно соединяла звезды между собой тонкими линиями, называя их имена.
– На самой вершине – Полярная звезда, путеводная звезда…
Природа набралась решимости: с небес льется дождь, стуча тяжелыми каплями по крышам магазинов. Пахнет летом – горячим мокрым асфальтом. Я выезжаю на дорогу, залитую водой. Дворники моей старушки не справляются, и я едва вижу, куда еду. Когда наконец-то замечаю деревянный забор своего дома, вздыхаю с облегчением и на раскисшей подъездной дорожке выключаю зажигание. Несмотря на ливень, у нашего дома невероятно уютный вид. На мокром крыльце стоят чисто вымытые, блестящие горшки с цветами. Позади дома виднеется фиолетовое лавандовое поле Бренды. Дождь постепенно ослабевает, поэтому я прикрываю татуировку рукавом и бегу к дому. На туфли налипает грязь, и я с трудом добегаю до крыльца.
Поднявшись к себе, я снимаю мокрую одежду, закутываюсь в пушистый халат, ложусь на кровать и разглядываю фотографии на вентиляторе. Они без остановки кружатся надо мной – лето снова проносится перед глазами. Пищит телефон. Сначала я думаю, что пришло еще одно сообщение от Мэта, хотя он уже два дня ничего не писал. Но это Ди прислала мне видео со своего концерта.
«Посмотри, что я сделала! Без тебя все не так».
Я вздыхаю. Она звонила вчера вечером, спрашивала, приду ли я на последний концерт в Нэшвилле. Нет уж, спасибо. Не желаю находиться в одном помещении с Мэтом, даже если это огромный концерт-холл. Как несправедливо! Мы с Ди начали лето вместе и должны были закончить его вместе.
Нажимаю на ссылку и перехожу на видео с «Ютуба», которое называется «Лайла Монтгомери – МОЯ жизнь!» Она сделала это, спела песню, которая начинает воплощаться в реальность. Запись начинается с того, что на пустой сцене появляется Ди в своем любимом голубом платье, с гитарой через плечо. Она поет одухотворенно, искренне и сражает всех наповал. В каждой строчке – «стойкость и благодать». Ей больше не придется врать своим поклонникам. Она доказала, что способна покорить мир одна.
Дослушав до конца, я сразу хочу ответить Ди, однако что-то мешает. У меня было целое лето, чтобы привести свою жизнь в порядок, чтобы стать лучше. А вместо этого я впуталась в очередную историю с парнем. За каких-то четыре месяца я дважды пережила измену. Я сама себя разочаровала. Знала ведь, что это случится, – и все равно доверилась.
Мне не хватает воздуха, и я распахиваю окно. Дождь почти закончился, но это похоже на затишье перед настоящей бурей. Темные тучи сгущаются, закрывая собой голубое небо. Серое сталкивается с голубым, и неизвестно, кто одержит победу.
Глава 21
Нэшвилл
Я жму на газ, хотя и так уже превышаю разрешенную скорость.
Пришло сообщение: «Можешь приехать в «Риман аудиториум»? С Ди что-то не так. Спасибо, Лисса Сент-Джеймс».
В этом послании меня напугали два факта. Во-первых, Лисса написала «Ди», а не «Лайла». Я ни разу не слышала, чтобы она назвала мою подругу Ди, потому что представляет Лайлу Монтгомери – звезду кантри-музыки, а не Ди Монтгомери – живого человека. Во-вторых, если Ди расстроена и не позвонила мне, значит, она страшно обижена. Я звонила ей уже шесть раз, но она ни разу не ответила. Уже повернув к концерт-холлу, я не выдерживаю и набираю Лиссу.
– Понимаешь, я не знала, что делать! – кричит она, будто я требую объяснений. – Ди чем-то расстроена, и я не могу понять, что случилось. Ушла в себя и молчит, а через полчаса конференция. Ты можешь приехать и как-то ее расшевелить?
Надеюсь, что смогу. Я со скрипом въезжаю на парковку и поспешно бегу к указанной Лиссой двери. Она ждет меня у входа.
– Спасибо, что приехала. – Лисса пропускает меня внутрь.
– Ну, вообще-то, я приехала не ради тебя.
Мы поднимаемся по лестнице служебного входа – сплошной железобетон и металлические перила, – и я вдруг резко останавливаюсь. Лисса с удивлением оборачивается ко мне, и я понимаю, что это мой единственный шанс.
– Это ты отправила ту фотографию?
– Конечно, нет.
– А кто?
– Фото продала газетчикам одна девочка из вашей школы.