Такое наплевательское отношение ко всему ей очень идет, как мне подходят мои слишком минималистичные юбки: может, это и не ее стиль, но смотрится классно. Она с жадностью хватает воздух, будто просидела взаперти целый месяц. Мы мчим по дороге, и я замечаю, что эта часть Нэшвилла совсем не похожа на наш городок. Над головой – голубое небо, по краям дороги – зеленая трава.
Я не могу сдержать любопытство:
– Что ты ему скажешь?
– Понятия не имею, – улыбается Ди, пытаясь одной рукой усмирить разлетающиеся волосы.
Я замолкаю, давая ей время подумать, а потом замечаю наш поворот:
– Сюда, а потом направо.
Вот и последний перекресток, отделяющий нас от заправки. Ди резко поворачивает руль, колеса визжат, и мы влетаем на парковку. Я замечаю Джимми раньше, чем Ди, – он стоит, опираясь на борт черного грузовичка. Я не видела его все лето, но он все тот же. Вот в чем его очарование – старый добрый Джимми не меняется. Всегда одинаковая стрижка, простые рубашки и джинсы «Левис». И на нем это все не кажется скучным.
Ди резко тормозит, выскакивает из машины, хлопнув дверью, и бежит к Джимми. Светлые волосы развеваются у нее за спиной.
На лице Джимми отражается удивление, и он делает неуверенный шаг вперед. Ди замедляет шаг. Я могу прочесть по губам, что говорит Джимми: «Что ты здесь делаешь?», а потом «Что случилось?» Он все еще задает вопросы, когда Ди подходит к нему и обнимает. Джимми хватает ее на руки и приподнимает над землей. Ди вытягивает носки, как балерина. Они крепко держатся друг за друга – девочка с обложек и мальчик-ковбой из маленького городка, моя лучшая подруга и ее лучший друг. Потом Джимми начинает переступать с ноги на ногу, и Ди раскачивается из стороны в сторону, как маятник на часах. Это самый странный в мире медленный танец – крепкое объятие вопреки всему.
Я вижу Ди и Джимми в окне автомобиля, как в раме, на фоне грязного тротуара. Рядом стоит ржавый мусорный контейнер, а неподалеку, возле магазинчика, работник заправки орет что-то в телефон. Но именно здесь Ди водружает флаг – объявляя своей территорию, за которую намерена бороться.
Психолог сказала мне однажды: «Лишь ты сама можешь построить эмоциональный барьер между собой и миром, и лишь ты можешь его разрушить. Другие люди не в силах сломать возведенные тобой стены, даже если очень тебя любят. Ты сама должна их уничтожить, потому что с другой стороны всегда есть на что посмотреть».
Тогда я считала, что она несет чушь, и недоверчиво поглядывала на нее через разделяющий нас барьер в виде кофейного столика. Наверное, я ошибалась. Только что я видела разрушение таких стен своими собственными глазами.
Я подпрыгиваю на месте от пронзительного гудка. Оборачиваюсь и вижу сердитое лицо женщины, которой перекрыла дорогу. Поспешно пересев на водительское место, я отъезжаю в сторону. Не успеваю выключить зажигание, как в моем поле зрения появляется Ди. Джимми улыбается и качает головой из-за ее плеча. А Ди запрыгивает в машину и командует:
– Обратно в «Риман»!
Я выезжаю с заправки и машу Джимми рукой.
– Что ты ему сказала?
– Ничего, ни единого слова… Ой, подожди! Стой!
Ди лихорадочно роется в сумке, выискивая черный маркер, который всегда носит с собой для автографов. Затем пишет что-то на руке, перебирается на заднее сиденье и прикладывает ладонь к окну. Я точно знаю, что она написала: «ЯБЛТВ».
Ди превращает свои чувства в песни, в музыку, в концерты, в огромные, заполненные до отказа залы. Но иногда человеку нужно лишь набраться смелости и написать несколько букв.
Моя подруга перебирается обратно на переднее сиденье, и я жму на газ. В машину врывается ветер, и Ди распахивает руки, словно птица.
– Ю-ху-уу! – кричит она расстилающейся перед нами дороге, сотрясая теплый летний воздух.
Никто в мире никогда не догадается, почему Лайла Монтгомери опоздала на пресс-конференцию тура «На краю вселенной» в Нэшвилле и почему она выглядела не так идеально, как обычно. Только я знаю ее секреты, знаю так же хорошо, как карту созвездий и как дорогу домой. И знаю, почему она дала такой неожиданный ответ на стандартный вопрос, какой совет она может дать своим юным поклонникам. Его потом процитировали в разделе «Искусство» в газете «Житель Теннесси»:
«Совет? Мне всего семнадцать лет! – со смехом ответила мисс Монтгомери. – Этот год был для меня тяжелым испытанием. Я училась отпускать, прощать и удерживать, и пока не совсем понимаю, что вынесла из этих уроков. Но одно я знаю точно: если ты нашел лучшего друга, делай все, чтобы его не потерять».