Он повернулся ко мне, жевалки на его щеках напряглись, видимо, он обдумывал, говорить мне или нет.
- Ты же попробуешь его вернуть, если он уйдет далеко?
- В смысле вернуть, зачем… - Попыталась я разобраться в его просьбе.
- Его демоническая сторона поглощает его, с последнего нашего разговора он даже не вспомнил наше рукопожатие. – Перебил меня Йен.
- А почему не ты или Мишель? Вы гораздо ближе с ним, чем я.
- Потому что он влюблен в тебя, с того дня, как мы сидели в Джосс кафе.
Шок и тепло притупили ноющую боль.
- Влюблен. В меня. – Мои глаза сами скользнули на фигуру Джареда у ручья.
- Да, и я думаю, что он послушает тебя, даже если его человечность уйдет насовсем.
Глава 25
ДЖАРЕД
Силу ее глаз я чувствовал на протяжении всей медитации и дни после, пока мы шли, я бы даже сказал плелись, до следующего перевала, перед тем, как достичь земель юга Мерлен. Там правили степи и поля землевладельческих угодий. Смешанные расы людей и магов жили в гармонии до недавних событий, союз с демонами, повлекли обман и ненависть, когда-то мирного населения.
Перемены, они ощущались нормально, совсем не чужеродно. Обращение уже не было таким болезненно пугающим. Раньше, меня точно засасывало в стеклянный шар, и я смотрел как зритель. Сейчас же это мыльный пузырь, вот-вот готовый лопнуть. Его действия и мои схожи, мысли стали четче и исходили от меня. Но, возможно, я и сам хотел быть этой версией себя, той, что будет сильной, а не слабой и неуверенной.
Я вспомнил все, абсолютно, провалы в памяти, которые мучали меня в детстве. Дедушка и Кристофер позаботились об этом. Мой дедушка понял, что во мне есть темная сторона, когда я толкнул Мишель с лестницы. Тогда же мне казалось, что я могу ослепнуть от ее света, он был обжигающим. В моих мыслях зашептал голос, голодный и до жути пугающий мальчишку. Я вспомнил все.
Понимать, что эта часть меня, демоническая и темная, но на самом деле, злой ее я назвать не могу, в ней нет эмоций, нет желаний, кроме голода, пустоты. Той самой, которая стала постепенно расти со встречи с Чарли в столовой. Я думал, что это простой интерес, она новенькая и можно было бы позлить Лорен, которая так и петляла рядом каждый раз, стоило ей заскучать. Пустота, это было пустота, голодная и поглощающая, рядом с ней, пустота заполнялась, раз за разом после – росла.
Ее глаза смотрели на меня с тревогой и еще кое-чем теплым, влюбленностью. Остальные же, после бойни, стали с опаской подходить ко мне. Клэр все еще была погружена в сон, кому, если говорить по-человечески. Раны большинства заживали очень медленно и нам приходилось делать остановки для отдыха. Мишель и Йен, наверное, единственные, кто не натягивал улыбку, общаясь со мной. Йен все также шутил и бросал саркастичные комментарии в мой адрес, Мишель пыталась смягчить мою темную сторону. Иногда, украдкой, я видел, как она читает свиток со слиянием душ, раз за разом ее глаза тускнели и наполнялись слезами. Знак, это было знаком, который я понял еще у источника истинной силы, когда моя вторая половина заговорила со мной.
Да, я никому не сказал об этом, она, а точнее он заговорил со мной. Древняя душа, осколок, который пустил корни в моем теле. В нем не было злости, корысти или жажды крови, а лишь старость и желание чувствовать. Он рассказал мне о сотворении своего мира, о своих братьях, которые пропадали в параллели миров через червоточины. О том, как за сотни лет не смог найти то, что заставит его чувствовать. И в то же время, я осознал его боль и глубокую пустоту, голодную и требующую ее утолить. Его мир угасал, и они просочились сюда, где было столько эмоций и тепла, что голод затмил все. Они сметали все на своем пути, поглощая, совершенно не утоляя свою жажду, многие далеко ушли в себя, озверев и стали гончими, готовыми выполнить приказ за плату. В его рассказе было много того, что отражало мои эмоции, которые с детства тлели во мне.
Сидя у источника у меня был выбор, либо я медленно угасну к концу цикла природы и разорву связь с темной душой, либо сольюсь в единое целое, потеряв часть своего я. Эгоистично, но я выбрал жить. Странно признавать эту часть своего я.
Поэтому, к концу пятого дня, когда мы остановились возле перевала, между небольшими холмами, где протекала живительная вода, я попросил Мишель пройтись с мной до ручья, она была настороженна и с надеждой в глазах.