Полковник кивнул наверх:
— Там пункт наблюдения?
— Там сидит оператор. Сидел. Ему на пульт приходили все показатели. Сверху управлялись краны, когда не было мага, можно было отдавать команды — стоял усилитель звука. Или прятаться от грохота и рёва.
— Закрыто?
Тел-Ге невесело хмыкнул:
— Да нет, почему же, — он сам не заметил, как сбился на общий. — Поднимайтесь, если хотите. Только пульт давно сломан, а в комнате отдыха вроде бы ещё уцелели стол и ковёр на стене.
Сюрфюс с неприязнью воззрился на лестницу. Затем медленно повернул голову влево — там на одной из горизонтальных балок белела табличка с надписью — две строчки чёрной краской:
«Проверено: 10 Фэри 89–14.
Следующая проверка: 91–14».
— Ещё прошлая эпоха, — негромко сказал бородач, хотя со своего места табличку видеть не мог — её закрывала другая балка.
— Тридцать четыре года, — беззвучно подсчитал Сюрфюс. Вслух, громко спросил, направляясь к выходу: — Зачем столько железа? Так всегда было, или построили, когда лишились ментальной поддержки?
— А ты как думаешь? — с нахальной, напускной весёлостью спросил человек.
— Значит, побоялись, что крыша на голову упадёт?
Тел-Ге окинул свои владения ничего не выражавшим взглядом и запер дверь:
— Личное мнение этого человека, — сказал он, ткнув себя пальцем в грудь (а другой рукой убирая ключи в потайной карман), — здание можно так исхитриться построить, что оно простоит и без всякого ментального искусства: левитации там, самоподдержания и прочих дорогих и требующих питания штучек. Наша беда… — тут он ухмыльнулся, что-то вспомнив. — Наша беда не только в том, что каждый торопится сказать: «Наша беда…», а ещё и в доверии к ментальщикам. Это даже не доверие, а лень и поиск лёгкого пути. Можно, можно обойтись без них.
— Ну да, — не поверил полковник.
Другими двумя лабораториями заведовал тщедушный старичок, Су-Бег, так же не из благородных. Эти помещения содержались в чистоте и порядке. В обычной по размерам комнате с большими окнами, белыми стенами, полом и потолком стоял только один стенд — то ли гриб, не меньше сольгского люкруса, то ли размягчившийся белый куст, упрятанный в прозрачную капсулу. От него отходили полсотни отростков, и все скрывались под полом.
— Здесь нагружаем сердце, — проблеял старичок.
«Чьё, интересно? — озадачился полковник. — Маленьких домашних зверей?»
— Се-е-ердце, — затянул своё Су-Бег после расспросов. Униле он знал из рук вон плохо. Полковник нетерпеливо прервал его невнятное лопотание и, поморщившись, сам заговорил на общем.
— А-а, — задребезжал старичок, наконец, покачивая головой и часто мигая — у него слезились глаза. — Нет, какие звери? Помилуйте, что вы! Не надо зверя. Вот вы, предположим, хотите ящера сделать. Всё рассчитываете, как положено, формулируете техзадание, проектируете, считаете. И вот вы получаете решение для сердца. Циферки в расчетах сходятся, но вы — как разумный специалист — не торопитесь выращивать цельного ящера с этим самым сердцем. Куда разумней сначала проверить, так ли оно хорошо, как кажется. Вы его привозите, даёте нам, я его ставлю в эту чудо-машинку, снимаю показания по всем режимам. И заместо дивной эмпирики вы получаете факты, плоть любой точной науки.
Полковник прикипел к «кусту» взглядом.
— Не верится? — проблеял Су-Бег. В слабом голосе звучала гордость. — Вы ещё в третьей лаборатории не были! Мы всё испытывали: и костную ткань, и мышцы, и кожный покров, и роговые пластинки-«каблуки» на лапах, и… — он захлебнулся вздрагивающим, истеричным восторгом. Тыльной стороной ладони утёр слюнявый, сморщенный рот, и как-то разом лишившись сил прошелестел едва слышно, забывчиво наморщив розовый лоб: — Вот так: раз и всё.
Он хлопнул в ладоши и развёл руками. Сюрфюс не спросил, что это означало.
— Кер-Ва из Кел хорошо помнит, как всё начиналось, — сорванным голосом поведал комендант, глядя на закат. — Как выбрали это место, как первые люди сюда приехали. Жили тогда в палатках. Как потом явились ментальщики — навели дороги… Строители… Здесь кипела работа, — размеренно и нарочито спокойно продолжил он. — Совершались открытия. Люди просыпались с вопросом, что они могут сделать, а не «Что будет?» Они не рассуждали о том, чего не знали, не давали советов, если сами не участвовали в деле. Никто из них не был трусом.
Он задержал дыхание, потом шумно выпустил воздух через ноздри — словно один из ящеров, которых здесь когда-то испытывали, — и долго молчал. Полковник не шевелился. Человек сказал сухо, с сердитым и замкнутым лицом:
— В девяностом году всё кончилось. А теперь оставьте меня в покое.
— Они не очень дружелюбны, — признала Марлиз, так словно в этом была её вина.
Полковник промолчал. Старики ему понравились, но убеждать в этом девушку значило либо поучать, либо успокаивать. Сюрфюс не хотел ни того, ни другого.
— Вам письмо, — напомнила майор.
Футляр из Сокода, без знаков срочности. Полковник, будто не замечая, откладывал его третий день.
Время шло, никаких ужасов не происходило. Кэльгёме по-прежнему демонстрировал нетерпимость, косность, злобность и упрямство, но это был Кэльгёме — как ещё он мог себя вести? В конце концов, Сюрфюс распечатал послание.
«… испытывает неодолимое желание продолжить разговор», — стояло там кроме прочего.
«Почему нет?» — спросил себя полковник и не нашёл убедительных возражений.
Ехать в Сокод, в один из фамильных замков торжествующей аристократии, Сил'ан наотрез отказался. Четыре дня спустя Ин-Хун почтил своим вниманием Коздем. Встретились в полдень у алтаря Богине плодородия. Полковнику пришлось оставить птицу в роще, за четыре ваа от посёлка, чтобы она не маячила на залитом водою поле и не пугала людей. Летучий экипаж и слуги Ин-Хуна разместились во дворе самого богатого дома. Хозяева дорого взяли за постой — весены разных зон недолюбливали друг друга —, но для человека, владевшего одним из регионов Маро, такие деньги были пустяком.
— Сей Ин-Хун из Сокода видит истинным безумством избыточное обилие военных баз на территории Гаэл. Хальта — тяжёлая промышленность, биологические производства. Чтобы окончательно упрочить репутацию региона, имело смысл основать там военную базу. Но Фориль! Мирная, спокойная, аграрная область. Развитие военного дела здесь наводит на мысли о коварстве и помешательстве…
«Разговоры с людьми, — думал в это время полковник, — почти всегда одинаковы: молчи и слушай. Тогда ты — лучший собеседник». Он перебил вдохновенного оратора:
— Ты ехал через всю Весну, чтобы поговорить со мной о базах?
Ин-Хун бросил на него быстрый взгляд. Оба свернули в переулок, где местные живописцы выставляли картины на продажу.
— Мне кажется, — нарушил молчание Сюрфюс, — я кажусь тебе старше, чем есть.
Аристократ тихо рассмеялся.
— Может быть, — признал он. Хотел что-то добавить, но сдержался.
— Ты прожил вдвое большую часть жизни, чем я, — поведал Сил'ан, накинув себе полсотни лет. — Ты старше — при относительном расчете.
Ин-Хуна такая новость ошеломила не меньше, чем полковника «куст» — шесть дней назад:
— Тогда… — начал он неуверенно, и вдруг неожиданно быстро освоился: — Сколько у нас времени?
Сюрфюс довольно прищурился:
— А на сколько ты сможешь меня увлечь?
Он смеялся, когда жёлтый луч пронизал струи фонтана и обратился в почтовую птицу. Ин-Хун споткнулся на полуслове, полковник развинтил футляр, пробежал глазами записку.
— В чём дело? — рискнул спросить человек.
Ответом ему стал ледяной взгляд, а в следующий миг Сюрфюс исчез. Он мчался со всей скоростью, на которую был способен. Четыре ваа — превращались из расстояния в минуты. Показалась роща. Птица, всполошённая мысленным приказом, уже бежала навстречу. Он прыгнул в седло. Крылатая громада устремилась в небо почти отвесно, на пределе своих возможностей — у всадника потемнело в глазах —, а затем столь же резко пошла вниз, разгоняясь.