Сюрфюс, впрочем, ответа не слушал. Мелькнул молнией, ухватил Хина за руку и шмыгнул мимо строгого учителя, мнившего, что надёжно перекрыл выход.
— Ах, ты вот какой быстрый! — грозно долетело вслед беглецам. — А в танце еле ползаешь. Ну-ну, я припомню.
Должно быть, вид у Хина сделался то ли встревоженным, то ли сочувствующим, потому что Келеф вдруг расхохотался. Потом объяснил:
— Не бери в голову. Клелие вечно недоволен и ему всё равно: кё-а-кьё, не кё-а-кьё. Потому-то я его и попросил.
— Мне показалось, у тебя и так всё хорошо выходит, — сознался Одезри.
Сюрфюс признательно улыбнулся:
— Я могу лучше, — он довершил с упорством: — Все свои умения я верну.
— Верю, — спокойно согласился Хин. Келеф поднял бровь, человек развёл руками: — Это же ты. Не только вернёшь, а как бы ещё чужим «владением» не разжился.
Сил'ан поглядел укоризненно:
— В присутствии Вальзаара так не шути. Я ведь и правда поживился тем, что ему принадлежало.
Хин только теперь осознал неуместность своей похвалы:
— Но ведь это не смертельно? Он же всё со временем вернёт?
— Если быть точным со словами, то нет, не вернёт никогда. Скопит заново, — Келеф смягчился. — Прикормит романтичных дам.
— Почему вы так плохо ладите?
Сил'ан улыбнулся, но отвёл глаза, раздумывая и припоминая:
— Сначала по моей вине. Я сдуру требовал от него… недостойного.
— А теперь?
— Теперь есть и его вина, — туманная отговорка.
— Что за вина такая, — удивился Хин, — которую не прощают и за спасение жизни?
Сил'ан недовольно покосился на него. Одезри сделал вид, что ничего не заметил: в самом деле, что тут было замечать, если он и так давно понял — Келеф избегает разговоров на эту тему. И на сей раз он не ответил — его спас Нэрэи, скармливавший какой-то шедевр Вальзаара рыбкам в пруду. Сам великий повар сидел неподалёку.
Нэрэи взял за манеру величать Сюрфюса «Ваше Владычество». Келеф не возражал, видя восторг и расположение сородича; Хина такой титул даже веселил; Вальзаар его, естественно, не одобрял; а весёлое создание наслаждалось своей придумкой. Оно сразу принялось болтать, объясняя, что твёрдо намерено обучить рыбок трюкам, перещеголять Альвеомировы хищные кусты и может хоть так, прищемив хвост гордости, выманить сородича из гроба. Глупость — убеждённо постановил Вальзаар. Сюрфюс, напротив, оживился и в шутку предложил сделать из рыбок пилотажную группу вместо цирка:
— Одна проходит сквозь строй из шести, — стараясь не смеяться, расписывал он, глядя на бедных созданий, резвящихся в пруду, своей судьбы не зная. — Это встречный пилотаж. «Веер»: рыбка выполняет бочку вокруг пяти других, плывущих ромбом. «Зеркало»: одна рыбка совершает полубочку и плывёт перевёрнутой — надо бы её перекормить. Голодная рыбка над ней плывёт нормально. При проплыве перед потрясённым Альвеомиром, у того кратковременно создаётся впечатление «зеркального отражения» ведомой рыбки. Роспуск «Фонтан» — выполняется четырьмя рыбами. Роспуск «Цветок» — шестью. «Бочка четвёркой»: четыре рыбки совершают бочку вокруг своей траектории. При этом строй как бы переворачивается, а затем возвращается к исходному.
— Луны! — не выдержал Вальзаар. — Если б я такое увидел, то придушил бы изверга, замучившего бедных рыб.
Нэрэи хихикнул:
— А я бы заставил плавать с ними.
Хин представил глаза Альвеомира, узревшего, как рыбы во главе с Келефом ходят строем в маленьком пруду, и сам согнулся от смеха.
«…Вот вы ссылаетесь на эпоху Великих географических открытий. Он позволит себе возразить вам: в Йёлькхоре такое обогащение через разграбление колоний невозможно. Что взять в Лете? Нечего. Ценные материалы: камни, металлы — выращиваются по сложным ментальным технологиям, а не добываются. Таким образом, всё, что в Лете имеет ценность, — это земля, на которой можно развернуть производства.
Первое „но“. Для их обслуживания потребуются сведущие люди. Неужто образованные весены возжаждут сотнями ехать в страну дикарей, отсутствия привычных удобств и жуткой жары? Даже истреби мы подчистую местное население, нам не хватит знающих людей. Мы обучаем ровно столько, чтобы удовлетворить потребности Весны — излишки, да ещё не занятые работой, опасны. Так что? Обучить летней ментальным искусствам? Секретам создания? В самом деле сделать из них опасного врага?
К тому же вы подумали о том, что другие температуры, иное распределение плотности струн Хар — эти и прочие различия сделают отработанную технологию не годной. Сначала нам придётся отправить исследователей. Изучение, поиск площадок с необходимым „темпераментом“ — потребуются десятилетия, а то и века, прежде чем мы сможем хотя бы заложить фундамент.
Второе „но“. Как показывает чужая история, присоединение земель, населённых народом с чужим менталитетом — гибельно. А колонии рано или поздно отстаивают независимость и становятся самостоятельными государствами. Кто бы из здесь присутствующих ни решил завладеть землёй в Лете, потеряет на ней больше, чем приобретёт. Именно по причине непомерных расходов, ничем не оправданных, Весна вывела войска в прошлый раз. Что изменилось с тех пор?
Даэа настаивала на войне, чтобы доказать несостоятельность светской власти и вернуть бразды правления — власти военной. Её поддерживали люди, понимавшие, что в Лете нечего грабить, настаивавшие на страшной расправе, поскольку лишь так они могли обогатиться: не засчёт земель или добычи, а засчёт получения государственных заказов. С нашего одобрения деньги из казны текли бы прямо в их сундуки. Колоссальные затраты на разведение птиц, которые не нужны Весне! На создание вооружений, которые в нас самих убили бы душу.
Вы не удивлялись: отчего ни Даэа, ни сторонники войны не обратились с вопросом к Основателю, как это делается обычно? Теперь мы спросили у него: нападут ли летни? Куда заведёт нас война? Слушайте же…»
— Поговори с ним, — предложил Одезри, пока оба отдыхали после схватки на мечах.
Слипшиеся, потемневшие волосы человека обдувал легкий ветерок, струйки пота ползли по голой спине. Мелькнула мысль, что Весна — не Лето, здесь и захворать можно.
Келеф недовольно морщил нос, вдыхая сильные запахи чужого тела.
— Мне казалось, ты присутствовал, — недовольно молвил он. — Уже поговорил.
Его слова касались не только рыб, но и всей беседы. Что бы он ни предложил, Вальзаар тотчас отвергал. А уж когда Сюрфюс заявил, что сейчас не может заниматься делами семьи — вот тогда затянувшийся трагифарс едва не обернулся драмой.
Саели сорвался и наговорил весьма и весьма неприятного. Раньше чем Хин и Нэрэи успели хоть пошевелиться или вздохнуть, Келеф бросился на старшего родича, схватил за плечи, с силой впечатал в стенку ближней огромной ракушки.
— Я клянусь, — яростно выдохнул он в лицо ошеломлённому Вальзаару, — я не поставлю семью под удар! Рисковать буду только собой, — судорожный выдох, — и вот им, — он передразнил, — «моим человеком». Луны, Саели, почему он верит мне, ты же, родной мой, клевете чужих людей?! — он крепко встряхнул родича, перед тем как выпустить. — Думаешь, я в себе не сомневаюсь? Я не колдун, воля Дэсмэр мне неизвестна. Я могу ошибиться, сам погибнуть и повести других на смерть. А кто не ошибается? Ты знаешь окончание этой поговорки. Но ты не представляешь, что выйдет, если ничего сейчас не предпринять. Пойми, повторяется всё тот же момент с Люуром. Ты далеко, ты не видишь убийства. Я вижу, — он поднёс к глазам руки, какое-то время созерцал напряжённые пальцы, словно вправду видел на них кровь. — Что я должен делать? Стоять и ждать, пока вмешается кто-нибудь другой? Надеяться на чудо, оставаясь в безопасности, пока не станет поздно? Почему ты запрещаешь мне распоряжаться моей жизнью? Почему уверен, что в переломный миг вмешаются другие, неизвестные, кто окажутся сильней и умней меня? Чего ты хочешь? Чтобы я потерял веру в себя? Скажи мне, если знаешь! Я не понимаю…