— Скверно, — оценил Келеф вслух. — Скажи, ведь он водил знакомство с охотниками?
— С Росами, — строго перебил серебристый Агогика. Сил'ан не успел обрадоваться, как лятх отчеканил: — Четыре поколения. Никогда не заговаривай с ним об этом.
— Почему?
— Почему да почему? Всем-то нынче нужна причина, — заворчал сахарный гость. — Сказано тебе: не надо.
Келеф улыбнулся, глядя на сердитого лятха, и ласково заверил:
— Не буду.
— Молодняк, он всегда любопытен, — сам себе сказал Агогика. — Старших слушаешь?
Келеф молча поднял брови, усмехнулся.
— Ладно, — сообщил сахарный гость, изучая его лицо, — видать тебе и без меня наставников хватает. Их, знаешь ли, хватает всем, даже тем, кто всё правильно делает. Тогда они учат, как делать неправильно.
Сил'ан поднял лампу и, осторожно отводя ветви, подобрался к первой светящейся жертве. Серебристый Агогика тяжело вздохнул.
— Правду сказать, тоска меня берёт, — заговорил он, ни к кому не обращаясь. — Вот как взгляну на хозяина. Всем же хорош, а от жизни отворачивается. Как же так можно? Искалечили его эти люди, — ещё один тяжёлый вздох. — Поговорить?.. А что говорить? Говорить бесполезно… Он ведь только на сотню лет с мелочью тебя старше.
— Только? — не удержался Келеф и сам удивился желчной иронии в голосе.
Он тотчас пожалел о том, что сказал, спиною чувствуя пристальный взгляд лятха. Казалось, тот вот-вот ответит, но шарики света один за другим попадали в плен лампы, а сахарный гость молчал.
— Не в людях дело, — сказал тогда Келеф, оглянувшись. — Мы сами калечим себя, потому как совсем не понимаем, что творим.
— В людях, в людях, — убеждённо заверил Агогика.
Сил'ан, легко улыбнувшись, сотворил недоумённый жест:
— Нэрэи тоже так считает. Считал, во всяком случае, когда я последний раз с ним говорил.
— И он, пожалуй, не устал от жизни, — намекнул лятх.
Келеф поймал последнюю искру и наклонился поставить лампу.
— А-а, — остановил его Агогика. — Я передумал: выпусти — красиво.
Сил'ан, не возражая, сдвинул крышку. Искры взметнулись красочным роем.
— Видишь, — довольно пояснил сахарный гость, — как хороша свобода.
Келеф рассмеялся, положив голову на левое плечо:
— Так свобода, — он выдержал паузу, — или подчинение старшим?
— А, по-твоему, они исключают друг друга? — искренне удивился лятх. — Не то нас делает свободными, что мы ничего не признаём над собою, а то, что мы умеем уважать стоящее над нами. Потому что такое уважение возвышает нас самих.
Сил'ан опустился на траву, прижал хвост, словно колени, к груди и обнял руками. Агогика прыгнул ближе, устремил усики вверх, и прочёл, подражая Альвеомиру:
Господин Сокода ждал за оградой Ледэ, недалеко от арки. Сюрфюс почуял человека задолго до того, как увидел, и вполне мог бы повернуться и уплыть прочь, желай он избежать встречи. Вместо этого Сил'ан неспешно миновал притаившегося весена. Шлейф платья, не военного — чёрного, с тихим шелестом полз по траве, словно клейкий туман на рассвете.
— Ему сказали, ты часто приходишь сюда, — вымолвил Ин-Хун в несвойственной ему тревожной, искренней манере. С каждый шагом вглубь парка он нервничал всё сильнее. — Остановись. Послушай!
Сил'ан медленно и равнодушно, словно в жутком сне, тонул в синем мраке листвы. Весен сглотнул комок в горле и заговорил пронзительно громко:
— Он пять лет назад стал увангом Сокода. Его родственник, прежнее лицо региона в Совете, умер. Цепь неожиданностей, и выбор пал на Ин-Хуна. Он избегал Сил'ан, потому что знает, как легко по неопытности стать игрушкой в ваших руках.
Полковник оглянулся через плечо. Его лицо белело, как у призрака в свете Лирии. Человек едва заметно шевельнул рукой, творя отвращающий зло жест.
— Его привлекли в тебе прямота, смелость, внутренняя сила. Он подумал: ты поможешь ему, научишь, как себя держать с Сил'ан. А потом и он чем-нибудь поможет тебе.
Живая темнота Ледэ поглотила изящный силуэт. Ин-Хун напрасно ждал: единственным ответом стал птичий хохот.
Ведьма возлежала на колеблющейся упругой шляпке гриба, усеянной мелким сором и опавшими листьями. Её платье на сей раз было иссиня-зелёным, с высоким воротником. На плечи женщина набросила длинную накидку из белого меха, пышные волосы стягивала на затылке узкая лента светоносного металла, едва заметная на свободно падающих огненных локонах.
— Вовремя, — медовым голосом похвалила Лесть и тотчас удивилась так искусно, что Сил'ан почти поверил в её искренность: — Неужто Вальзаар отпустил?
— Он ещё не знает, — глядя ей в глаза, сказал полковник.
Ведьма прищёлкнула языком:
— Ты понимаешь, как его подводишь?
— Я понимаю, что он опустит руки. И мне прикажет опустить. Я хочу использовать всё время, все возможности, которые у меня ещё есть.
— Это понятно, — недовольно протянула Лесть.
— Так что ты выяснила?
Женщина пожала великолепными плечами:
— Всё оказалось просто. Твой квартен-командир из Льера — муж племянницы Главнокомандующей. Как близкая родственница, она могла подобраться к печати. Они почти ничем не рисковали. Как ты сам заметил, от квартен-командира ни на кого не выйдешь, а бросаться обвинениями в адрес семьи Главнокомандующей, тогда как приказ наверняка давно уничтожен, а официально и вовсе не существовал… Даже если бы у тебя была поддержка Вальзаара, а её не будет по многим причинам…
— Хотя бы потому, что он в меня не верит.
— Не доверяет, — веско поправила Лесть и повторила тише: — Не доверяет. И, как ты сам понимаешь, имеет полное право. Нужно было рассказать.
— Тогда бы я здесь не стоял.
— Не верю, что его никак нельзя убедить, — не сдавалась ведьма.
Полковник недобро прищурился. Женщина пару раз легонько стукнула кулаком по лбу, потом вздохнула:
— Хорошо. Тебе видней.
— Есть вести от Ю-Цзы?
— По птичьей почте всего не скажешь, — тотчас озабоченно забормотала Лесть. — Он сразу собрался назад, как получил моё первое письмо, но возникли трудности на границе. Я не понимаю, что там может быть.
— Значит, на его свидетельство рассчитывать не стоит?
Ведьма нахмурилась и отчеканила решительно:
— Вместо него, если будет нужно, выступлю я. И не побоюсь принести клятву. (Полковник невесело молчал.) О чём думаешь?
— О совпадениях: мои трения с Хётиё, отъезд Ю-Цзы, о котором я сам понятия не имел, наконец, крайне своевременное появление Ин-Хуна. Почему они выбрали Кэльгёме и Тсой-Уге?
Лесть хлопнула рукой по шляпке гриба:
— Временами ты меня удивляешь! — воскликнула она. — Чего голову ломать? Ты их переставил. Вот и простейшее объяснение: человек не справился с управлением и погубил прекрасного лётчика. По счастью, ты их спас.
— Ой ли? — иронично осведомился полковник. — Есть мнение, что я пытался их убить.
— Чушь! — возмутилась ведьма, спрыгивая с гриба. — Не вовсе же они глупцы? Оба наверняка поняли, что там творилось.
— И оба промолчат, — спокойно подытожил Сюрфюс. — Ни Хётиё, ни Стрелам скандал не нужен. Хуже всего, что и Вальзаару он совсем ни к чему.
Ведьма затопала ножкой:
— Кому из Сил'ан всё это на руку?
Полковник нехотя задумался: