В какой-то момент я настолько устал от себя и своих мыслей, от однообразия, от мира, заполненного моей пустотой, что… нет, не закричал, а взорвался эмоциями через поток звуков на той предельной громкости, на которую было способно мое горло. Я сообщал пустоте обо всем, что думаю о себе и о мире. Наверное я пытался наполнить мир этими дикими, истеричными звуками просто потому что они были живыми. Я орал сначала до хрипоты, потом до слез, пока не сорвал голос, но ничего не происходило – мир почтительно слушал меня, не прерывая, вежливо позволяя выплеснуть все, что хочу. Если бы я бил себя и бросался камнями, мир не прервал бы и этого безумия. Потом все стихло. Чего я добился своими криками? Я снова вернулся в точку начала пути. Я практически обнулился эмоционально и вспомнил те ощущения, которые возникли у меня когда я впервые тут очнулся. Все то же самое: тропа, я, день, тепло и свежо. Разница в том, что с тех пор прошло время. Но сколько времени прошло? Иногда я так глубоко погружался в свои мысли или их отсутствие, что полностью терял ощущение времени. В этом и была разница. Все то же кругом, но у меня появились воспоминания за тот период времени, что я тут живу: как я шел, о чем думал, что чувствовал. Я посмотрел назад – на тропу, по которой я шел. Я очень боялся увидеть то же, что было тогда – начало тропы. Но нет – мир меня в этом не обманул – теперь тропа шла в обе стороны: вперед и назад. Это значит, что назад тоже можно было идти. Это значит, что у меня появился четвертый вариант возможного будущего. Но. Я точно знал что позади, а значит, идти назад не было смысла. Так я понял, что смысл есть в том, чтобы идти вперед. Я порадовался тому, что даже здесь, в Великой Пустоте, я могу находить новые идеи. Как только я собрался начать радоваться по этому поводу, у меня появилось странное чувство, что в статичной картине что-то сдвинулось, как будто что-то сдвинулось сначала внутри меня, а потом начало двигаться в материи – это был тихий шум, который начался с вибрации внутри меня, а потом я понял, что под ногами нарастает вибрация, потом шум, гул – постепенно перешли в мощные отдаленные раскаты грохота. Они набегали звуковыми волнами, сотрясая горы, воздух и мои внутренности, но я стоял и без всякого страха слушал их как симфонию Бетховена… Меня так восхитили волны жизни, проходящие через материю, включая и мою собственную, что я забыл испугаться. Я с наслаждением слушал музыку гор, потому что это был первый голос мира. Я старался проникнуться каждым звуком и прочувствовать каждую вибрацию, меня завораживало осознание что где-то там есть живая сила, которая выражает себя, а не просто равнодушно наблюдает за мной. Поэтому я замер, временно превратившись в статую, стараясь не дышать - чтобы не мешать телу впитывать живые акустические волны. Я вспомнил что такое музыка, искусство и что такое радость.