Тут не было моей тропы, но я проследил свои следы и двинулся по прямой в продолжение их. Дойдя до противоположной стены колодца, я увидел щель, за которой было темное ущелье, туда вела тропа между скал, которые постепенно расходились, открывая дорогу солнечному свету. Моя дорога снова становилась такой, какой я привык ее видеть, только без обрыва справа. Теперь горы поднимались с обеих сторон, а впереди был горизонт.
Я шел долго, пока не оказался на краю ущелья, на котором тропа оборвалась, и передо мной отрылась бездна - почти такая же, по краю которой я шел много лет. Она лежала передо мной, справа и слева от меня. Казалось, она была везде, будто здесь заканчивалась земля. Сзади тропа и горы, а спереди – провал. Где-то далеко впереди был виден противоположный край ущелья, его не могло не быть. Моя тропа теперь обрывалась на краю, как бы предлагая мне прыгнуть вперед. Или перелететь? Что это значит? Новая загадка – как новый выбор? Как предложение искать выход? Или это тупик? Мне предлагают прекратить свой поход и остаться здесь, или пойти назад? Опять все то же – вопросы без ответов, загадки без разгадок, которые мне никто не задает и не предлагает решать. Никто не предлагает и не вынуждает делать выбор, просто я вижу то, что передо мной есть. Не хочешь – не решай, не хочешь – не думай, не хочешь – не иди. Нет вопрошающего и нет того, кто обязан отвечать. Есть просто непонятное, необъяснимое – это. Никто не торопит, не подгоняет, не вынуждает, не ставит перед сложными выборами. Выбор всегда просто – иди или сиди. Не хочешь – не делай. Никто не критикует, не хвалит и никак не оценивает результат моего выбора. Нет ни судьи, ни присяжных, ни зрителей. Мои зрители – только камни. Но они не живут – они существуют. Я почти не отличаюсь от них – я тоже существую, я не живу. В чем между нами разница? Они тоже иногда падают сверху, потому что их притягивает земля, и они так же несутся с высоты, прокладывая свои тропы, а внизу для них наступает конец их побега с тех мест, где они родились. В чем между нами разница? У меня тоже только одна тропа, и выбор у меня только идти или не идти. Как и у камня – продолжать нависать над склоном или сорваться вниз. И так же как камень, я буду лежать вечно, а что я могу долго «катиться» по тропе – так время относительно, может быть, камню его падение тоже кажется вечностью? В каком времени живет камень? Может быть, не в том же, что и я. У нас обоих есть конец и начало, а между ними – вечность.
Тогда все же – в чем между нами разница?
- Сейчас она в том, что я выбираю идти направо, - сказал я, и зашагал по краю пропасти.
Внизу была чернота. Я шел вдоль обрыва, кидал камни в пустоту, и не слышал, как они падали. Мне не хватало моей тропы, а пропасть становилась все шире. И вдруг я увидел веревочный мостик, перекинутый на тот край. Он был так стар, что кроме веревок, от него ничего не осталось: доски давно поглотила бездна. Не раздумывая о последствиях, я схватился за веревки и пошел над пропастью - до того велико было мое желание обрести свой путь. Страх чего бы то ни было давно умер во мне.
Веревки не оборвались, и я не сорвался вниз. Пройдя над бездной, я побежал к тому месту, где должна была продолжаться тропа. Так я снова обрел свою дорогу. Теперь я постоянно шел вверх. Это был бесконечный подъем по хребту горы с отвесными стенами. И опять были горы, и стоял май.