Робер ворчал:
– Что они так пялят на меня глаза? Вот болваны!
– Любуются женихом мадемуазель Розы Револю, – с лукавым видом ответил Дени.
– А я полагал, что наше обручение пока что останется в тайне.
– О, это невозможно! Кавельге и его супруга уже все разболтали. Разве их удержишь. Сам понимаешь.
– А если невозможно сохранить это в тайне, так зачем же мне клялись и божились, что объявят только через год?
– Вот как! Ты, значит, недоволен? – спросил Дени самым невинным тоном.
– Знаешь, меня больше всего раздражает, когда люди дают обещание, хотя сами прекрасно знают, что сдержать его не могут. Раз мы еще не скоро поженимся, так лучше было бы…
– Ну что ты, – перебил его Дени. – Я уверен, что ты не станешь дожидаться, пока отбудешь стажировку. Да и все у нас в доме так думают.
Робер даже покраснел от негодования.
– Вот как? Неужели? Ну, это мы еще посмотрим! Стажировка прежде всего.
Дени подмигнул ему с видом сообщника:
– Знаем мы влюбленных…
Робер вскипел было, но тут вернулись Роза и мадам Револю, пришлось промолчать.
– Осторожнее, Дени, не раздави торт, – сказала мадам Револю. – Мы купили и трубочки с кремом для Жюльена.
Коляска покатила к Леоньяну. Солнце палило нещадно. Робер, весь красный, смотрел в сторону, притворяясь, что не замечает, как Роза старается поймать его взгляд.
Он уехал около пяти часов вечера – это, впрочем, было условлено заранее, так как вечером ему полагалось готовиться к экзамену. Жара избавила его от уединенной прогулки с Розой. Они сидели в бильярдной, перелистывая старые комплекты журнала «Мир в картинах». Потом Роза проводила его до остановки трамвая и назначила ему свидание на следующий день в сквере. Она замечала в нем какую-то перемену и была удивлена; но ей казалось, что это не холодность, а просто смущение, – должно быть, он чувствует себя неловко после того, что было вчера под липами. Робер поднялся в вагон, она смотрела ему вслед без щемящей грусти. По дороге целыми отрядами мчались велосипедисты; поднимая пыль и пронзительно гудя, проносились автомобили с дизельным мотором. Роза была почти довольна, что может побыть одна.
Домой идти не хотелось, и она свернула в парк. Было еще жарко. Трава на лужайках стояла некошеная: не могли найти поденщиков; дорожки заросли. Неожиданно откуда-то вынырнул Дени. Роза подумала, что лучше было бы погулять одной, но Дени уже подошел к ней и молча зашагал рядом. Он успел зазеленить травой свою белую полотняную куртку и парусиновые туфли. Вдруг он сказал:
– Тебе, конечно, приятнее было бы, чтобы не я тут был, а Робер.
Сестра обняла его за плечи.
– Вот глупый! Да разве кто-нибудь займет у меня в сердце место любимого моего брата?
Дени шел, понурив голову, и покусывал сорванную травинку. Роза добавила:
– Ведь есть много такого, что можем понять только мы с тобой, а другие никогда не поймут.
Он поднял голову.
– Ты правду говоришь или просто так, в утешение?
– Нет, я серьезно, – ответила она. – Вот… как ни любишь жениха… а ведь один только бог знает (она инстинктивно оборвала признанье)… Как ни любишь жениха, – продолжала она после долгого молчания, – есть в душе такие уголки, куда он еще не скоро проникнет, а может быть, и никогда не найдет туда пути.
– А я?
– С тобой иначе. Многое я чувствую в одно мгновение с тобой и совершенно так же, как ты. Нам не надо слов.
– Слушай, как мы тут хорошо жили… Все ведь детство тут прошло. А для него, для Робера. Ну что для него Леоньян? Просто «недвижимость», да еще убыточная, Роберу только бы избавиться от нее…
Он умолк, выжидающе посмотрел на сестру. Но Роза рассердилась.
– Главное, не приставай к нему с Леоньяном!
– Да ведь это очень важно для всех нас, Роза, и в первую очередь для тебя важно. Ты просто не отдаешь себе в этом отчета… Конечно, не надо приставать к Роберу, но вот какая мне замечательная мысль пришла… Мама со мной согласна. Я тебе сейчас все расскажу, а ты сама решай, хорошо я придумал или нет.
Он принялся излагать эту «замечательную мысль» и как будто со стороны слышал свой голос, произносящий заранее обдуманные фразы.
Девушке из семейства Револю не пристало выходить замуж без приданого. Поэтому за Розу дают приданое Леоньян, именье находится в окрестностях такого большого города, как Бордо, расположено на стыке четырех дорог; словом, ему цена по меньшей мере миллион. Робер, разумеется, должен дать обязательство не продавать его и нести расходы по Леоньяну; зато будет обеспечено существование всей семьи. Управителя выставить за дверь, и тогда для всех будет не только квартира, но и отопление и пропитание. Роза станет тут хозяйкой, под ее властью будут птичник, крольчатник, огород и скотный двор. Бордо совсем недалеко, значит, можно отправлять туда на продажу молоко, яйца, овощи и фрукты.