***
Когда я уходил — окно открылось,
Хоть ветер спал, устав от суеты…
— Ты молчишь с самого своего прихода. Что стряслось?
Два воина стояли на опушке леса. Один из них, на данный момент, в который раз пытался добиться ответа от своего товарища, но безуспешно.
— Ты ушёл на разведку и пропал на всю ночь, никому ничего не сказав, — снова недовольно пробурчал широкоплечий мужчина с проседью в тёмных волосах, и в ворчливом голосе можно было безошибочно различить беспокойство. — И теперь ничего не говоришь. Будь добр, объясни, что происходит?
Но взгляд синих глаз был по-прежнему направлен на раскинувшееся внизу поселение, в котором уже вовсю кипела жизнь.
— Торвальд!
Бывалый воитель, наконец, удостоил своим вниманием говорившего. Но отчуждённый взор лучше всяких слов указывал на то, что душой его обладатель был где-то неизмеримо далеко. Внезапно с мужчиной произошла перемена: тряхнув головой, он моргнул и вполне осмысленно посмотрел товарищу в глаза.
— Ничего не случилось, Амикус [4], — ответил русоволосый воин и, приподняв уголки губ в подобии улыбки, добавил: — Просто осматривал окрестности и «прощупывал почву». Всё нормально.
— Кого ты хочешь обмануть, — усмехнулся седовласый солдат, по-отечески глядя на воителя. — Я же знаю тебя как облупленного. Или ты уже забыл об этом? — хитро прищурился мужчина.
Тот, кого назвали Торвальдом, склонил голову, упершись глазами в землю. По сжатым кулакам и слегка растерянному взгляду было видно, что его что-то волновало. Однако воитель не обмолвился ни словом, намеренно скрывая истинную причину своего беспокойства от старшего товарища.
— Ты считаешь, я не могу просто думать о том, что будет с этими людьми дальше? — вдруг вопросил воин, вскинув голову и в упор посмотрев на собеседника.
— Ты знаешь, что будет с ними и догадываешься, как можно им помочь, — уверенно отрезал Амикус. — А сейчас ты в растерянности, что довольно странно и подозрительно. Послушай, — вздохнув, добавил мужчина, положив ладонь на плечо товарища. — Ты — мой друг, и я верю тебе, как себе самому. И я беспокоюсь о тебе.
— Не стоит, — снова сделал попытку улыбнуться Торвальд. — Правда, — и, тепло посмотрев на товарища, сказал: — Это моё дело. Разберусь.
По потемневшим глазам воина было понятно, что истинная причина подобного состояния беспокоила мужчину сильнее, чем тот пытался показать.
— Ой ли? — ничуть не смутившись и не обидевшись, приподнял одну бровь Амикус. — Ты уверен в этом?
— Абсолютно.
«Этому должно быть какое-то объяснение. Я не верю. Не хочу верить в это».