Псам не понять, что должен вдребезги разбиться
Союз двух душ и наших бренных тел.
Они рычат, сном не дают забыться,
В глаза мне смотрят, скалясь в темноте…
Часть 2. «И ты будешь меняться, оставаясь собой»
У будущего есть пока лишь тень —
Оно свои меняет очертанья…
В королевском саду было безлюдно, и царила тишина. Даже птицы, казалось, умолкли, не решаясь нарушить это таинственное безмолвие. Возле небольшого прудика, примостившегося под сенью раскидистых деревьев с диковинными резными листочками, неподвижно стоял мужчина. Его затуманенный взор был прикован к своему же чёткому отражению: с поверхности замёрзшей воды смотрели уставшие карие глаза на худоватом, чуть осунувшемся лице, которое обрамляли светлые волосы, доходившие до плеч и скрывавшие острые уши; неопрятная, непозволительно отросшая бородка уже давно требовала ухода. Он усмехнулся, представляя, что бы сказал Дрогбар, увидь товарища в таком виде…
«Наверно, пробасил бы, что я превращаюсь в гнома — осталось только щетину отпустить, отъесться и научиться держать, не роняя, молот», — уголки губ приподнялись в подобии улыбки.
Дезмонд помнил, что не всегда был таким. Он чувствовал, что менялся не только внешне, но и внутренне, и не хотел этого. Всей душой волшебник хотел исправить сложившуюся ситуацию, но пока даже магия не могла ему помочь. Дезмонд понимал, что перемены в жизни были неизбежны. Однако он уже не был собой. Он также осознавал, с чего всё началось, и даже, как это можно было исправить, но не мог: нечто незримое мешало переступить воображаемую черту.
Уставший от постоянного внимания правитель приходил на тот пруд уже месяц: только там он мог не опасаться быть замеченным и имел возможность разобраться в себе и собственных мыслях без посторонних ушей и вопрошавших взглядов. А ему было, о чём подумать.
— Нет! — в очередной раз подскакивая на кровати в холодном поту, закричал Дезмонд.
Ему снова снилось поле боя. Сражение. Удар меча…
— Тшш, — сбоку послышалось шуршание простыней, и маленькая тёплая ладонь несильно сжала предплечье, мышцы на котором чуть заметно подрагивали от напряжения. — Родной, всё хорошо.
Дыхание сбилось так, что каждый глоток воздуха давался с заметным трудом.
«Спокойно. Возьми себя в руки!» — пронеслось в мыслях Дезмонда.
В темноте он смог различить взволнованные глаза супруги. Вымученно улыбнувшись, чародей, игнорируя всплеск собственной магии внутри, прошелестел:
— Всё в порядке. Просто плохой сон.
Внезапно возмущённые чары словно обожгли огнём, и Дезмонд согнулся пополам от неожиданности, застонав.
— Что с тобой?! — теперь в настойчивом голосе Алатиэль ясно сквозил испуг. — Дезмонд, в чём дело?
Снова вымученный стон начинавшего осознавать полуэльфа, потрескивание искр, проступивших на коже. Он спрыгнул с кровати и метнулся к противоположной стене покоев.
— Дезмонд!
Стон, плавно переходящий в завывание, светящиеся вспышки магии и рычание. Глухое и утробное, едва различимое.
— Дезмонд, — неуверенный шёпот Алатиэль прозвучал неожиданно громко.
Она снова услышала странное, будто шокированное рычание, затем различила движение чего-то светлого, и вот уже из темноты на обомлевшую от неожиданности эльфийку смотрели мерцавшие золотистым хищные глаза.