Он остановился и подошел поближе. В окне виднелись зеленые портьеры (из материала, похожего на бархат). Ивовые ветки замечательно смотрелись рядом с ними. Билли приблизился к стеклу, заглянул в комнату и первое, что увидел, – яркий огонь, пылавший в камине. На ковре перед камином, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в живот, спала такса. Комната, насколько он мог разглядеть в полутьме, была уставлена красивой мебелью: кабинетный рояль, большой диван и несколько мягких кресел, а в углу клетка с попугаем. Животные – обыкновенно добрая примета, отметил про себя Билли, и в общем неплохо бы остановиться в таком приличном заведении. Наверняка здесь лучше, чем в "Колоколе и драконе".
С другой стороны, гостиница ему больше по душе, чем пансион. Вечером там можно выпить пива, сыграть в дартс и поболтать найдется с кем, да к тому же, наверное, и дешевле. Он уже раза два останавливался в гостинице, и ему там понравилось. А вот в пансионах он не жил, и, если уж быть до конца честным, он их сторонился. Само это слово вызывало представление о водянистой капусте, прижимистых хозяйках и сильном запахе селедки в гостиной.
Постояв в нерешительности на холоде минуты две-три, Билли решил все-таки заглянуть в "Колокол и дракон", прежде чем делать какой-либо выбор. И тут случилось нечто странное.
Не успел он отвернуться от окна, как что-то заставило его задержаться. Внимание привлекла сама вывеска "Ночлег и завтрак". "Ночлег и завтрак", "Ночлег и завтрак", "Ночлег и завтрак"... Каждое слово, точно черный глаз, глядело на него сквозь стекло, принуждая уступить, заставляя остаться, и он и вправду двинулся от окна к парадной двери, поднялся по ступенькам и потянулся к звонку.
Он нажал на кнопку и услышал, как звонок прозвенел в какой-то дальней комнате, но тотчас же – в ту же самую минуту, он не успел даже оторвать палец от звонка – дверь распахнулась, а за нею стояла женщина... Точно фигурка, выскочившая из ящика. Он нажал на звонок – и вот она! Билли даже вздрогнул.
Ей было лет сорок пять – пятьдесят, и, едва увидев его, она тепло и приветливо ему улыбнулась.
– Прошу вас, заходите, – ласково произнесла женщина.
Она отступила, широко раскрыв дверь, и Билли поймал себя на том, что автоматически заходит в дом. Побуждение или, точнее сказать, желание последовать за женщиной было необычайно сильным.
– Я увидел объявление в окне, – сказал он, замешкавшись.
– Да, я знаю.
– Я насчет комнаты.
– Она уже ждет вас, мой дорогой...
У нее было круглое розовое лицо и очень добрые голубые глаза.
– Я шел в "Колокол и дракон", – сообщил ей Билли. – Но увидел объявление в вашем окне.
– Мой дорогой мальчик, – сказала женщина, – ну почему же вы не заходите, ведь на улице холодно.
– Сколько вы берете?
– Пять шиллингов шесть пенсов за ночь, включая завтрак.
Это было фантастически дешево. Меньше половины того, что он готов был платить.
– Если для вас это слишком дорого, – прибавила она, – я, пожалуй, могла бы и убавить самую малость. Яйцо желаете на завтрак? Яйца нынче дорогие. Без яйца будет на шесть пенсов меньше.
– Пять шиллингов шесть пенсов меня устроит, – ответил Билли. – Мне бы очень хотелось остановиться здесь.
– Я так и знала. Да заходите же.
Она казалась ужасно любезной. Точно мать лучшего школьного товарища, приглашающая погостить в своем доме в рождественские каникулы. Билли снял шляпу и переступил через порог.
– Повесьте ее вон там, – сказала хозяйка, – и давайте мне ваше пальто.
Других шляп или пальто в холле не было. И зонтиков не было, и тростей – ничего не было.
Он последовал за ней наверх по лестнице.
– В нашем распоряжении весь дом, – проговорила она, улыбаясь ему через плечо. – Видите ли, не часто я имею удовольствие принимать гостя в моем гнездышке.
Чокнутая, видно, отметил про себя Билли. Но какое это имеет значение, если она просит за ночлег всего пять шиллингов шесть пенсов?
– А я уж думал, у вас отбоя нет от постояльцев, – вежливо сказал он.
– О да, мой дорогой, разумеется, но вся беда в том, что я разборчива и требовательна – если вы понимаете, что я имею в виду.
– Да-да.
– У меня все готово. В этом доме днем и ночью всегда все готово на тот случай, если объявится подходящий молодой человек. А ведь это такое удовольствие, мой дорогой, такое громадное удовольствие, когда открываешь дверь и видишь, что перед тобой тот, кто как раз и нужен.
Хозяйка остановилась посреди лестницы, держась рукой за перила, и, повернув голову, посмотрела на него сверху вниз, улыбнувшись бледными губами.
– Вот вроде вас, – прибавила она.
Ее голубые глаза медленно скользнули по всей фигуре Билли.
– Этот этаж мой, – сказала она на площадке второго этажа.
Они поднялись еще выше.
– А этот весь ваш... Вот ваша комната. Я так надеюсь, что она вам понравится.
Хозяйка провела Билли в уютную спальню и включила свет.
– Солнце по утрам светит прямо в окно, мистер Перкинс. Вас ведь Перкинсом зовут?
– Нет, – ответил он. – Моя фамилия Уивер.
– Мистер Уивер. Как мило. Под простыню я положила грелку, чтобы было теплее, мистер Уивер. Так приятно, когда в чужой постели с чистыми простынями есть горячая грелка, вы согласны? И можете в любую минуту включить обогреватель, если только почувствуете, что вам холодно.
– Благодарю вас, – сказал Билли. – Большое вам спасибо.
Он обратил внимание на то, что покрывало снято с кровати, а уголок одеяла откинут – все готово для того, чтобы забраться в постель.
– Я так рада, что вы появились, – сказала хозяйка, глядя ему в лицо. – Я уже начала было волноваться.
– Все в порядке, – весело ответил Билли. – Насчет меня можете не беспокоиться.
Он поставил свой чемодан на стул и стал открывать его.
– А как же ужин, мой дорогой? Вы поели, прежде чем прийти сюда?
– Я ничуть не голоден, спасибо, – сказал Билли. – Думаю, мне нужно побыстрее лечь спать, потому что завтра я должен встать довольно рано, чтобы объявиться в конторе.
– Что же, очень хорошо. Не буду мешать вам распаковываться. Однако, прежде чем лечь в постель, не могли бы вы заглянуть в гостиную на первом этаже и расписаться в книге? Таков местный закон, а мы ведь не станем нарушать законы на этой стадии наших отношений, не правда ли?