– Да, сделай это, пожалуйста, – сказала она.
Алберт поднялся наверх и передвинул кроватку. Жена последовала за ним вместе с ребенком. Сменив пеленки, она бережно уложила девочку в кровать. Потом накрыла ее простыней и одеялом.
– Ну разве она не хороша, Алберт? – прошептала Мейбл. – Разве это не самый прекрасный ребенок, которого ты видел в своей жизни?
– Оставь ее, Мейбл, – сказал он. – Иди вниз и приготовь нам что-нибудь на ужин. Мы его оба заслужили.
Поужинав, родители устроились в креслах в гостиной – Алберт со своим журналом и трубкой, миссис Тейлор с вязаньем. Однако по сравнению с тем, что происходило накануне вечером, это была совсем другая картина. Напряжение исчезло. Красивое продолговатое лицо миссис Тейлор светилось от радости, щеки розовели, глаза ярко блестели, а на губах застыла мечтательная умиротворенная улыбка. Поминутно она отрывала глаза от вязанья и с любовью глядела на мужа. А то и вовсе переставала стучать спицами и сидела совершенно неподвижно, глядя в потолок, прислушиваясь, не слышится ли наверху плач или хныканье. Но там было тихо.
– Алберт, – спустя какое-то время произнесла Мейбл.
– Да, дорогая?
– А что ты мне хотел сказать вчера вечером, когда вбежал в спальню? Ты говорил, что тебя посетила какая-то идея насчет малышки.
Алберт Тейлор опустил журнал на колени и лукаво ей улыбнулся.
– Разве? – спросил он.
– Да.
Она ждала, что он что-нибудь еще скажет, но он молчал.
– Что тут смешного? – спросила она. – Почему ты так улыбаешься?
– Да забавно все это, – хмыкнул он.
– Расскажи же мне, дорогой.
– Не уверен, что стоит, – сказал он. – А вдруг ты мне не поверишь?
Она редко видела, чтобы он выглядел таким довольным собой, и, подзадоривая его, улыбнулась ему в ответ.
– Хотел бы я видеть твое лицо, Мейбл, когда ты узнаешь, что я собирался сказать.
– Алберт, да в чем же дело?
Он помолчал, обдумывая, с чего начать.
– Ты согласна, что девочке лучше? – спросил он.
– Конечно.
– Ты согласишься со мной, что нежданно-негаданно она стала лучше есть, да и выглядит на сто процентов иначе?
– Да, Алберт, это так.
– Хорошо, – сказал он, расплываясь в улыбке. – Видишь ли, это я сделал.
– Что сделал?
– Вылечил ребенка.
– Да, дорогой, я уверена в этом.
Миссис Тейлор снова занялась вязанием.
– Ты что, не веришь мне?
– Разумеется, я тебе верю, Алберт. Это твоя заслуга, целиком и полностью твоя.
– Тогда как же я это сделал?
– Хм, – произнесла она, задумываясь. – Наверное, все дело только в том, что ты мастерски готовишь молочную смесь. С тех пор, как ты ее готовишь, девочке все лучше и лучше.
– То есть ты хочешь сказать, что это своего рода искусство – готовить молочную смесь?
– Выходит, так.
Она продолжала вязать и тихо про себя улыбаться, думая о том, какие мужчины смешные.
– Я открою тебе секрет, – сказал Алберт. – Ты совершенно права. Хотя, обрати внимание, важно не как готовить, а что добавлять в эту смесь. Ты понимаешь, Мейбл?
Миссис Тейлор оторвалась от вязания и внимательно посмотрела на мужа.
– Алберт, – проговорила она, – не хочешь ли ты сказать, что ты что-то добавлял в молоко ребенка?
Он сидел и улыбался.
– Да или нет?
– Возможно, – сказал он.
– Не верю.
Его улыбка показалась ей несколько жестокой.
– Алберт, – сказала жена. – Не шути так со мной.
– Хорошо, дорогая.
– Ты ведь ничего не добавлял ей в молоко, правда? Ответь нормально, по-человечески, Алберт. Для такого маленького ребенка это может иметь серьезные последствия.
– Отвечу так. Да, Мейбл.
– Алберт Тейлор! Да как ты мог?
– Да ты не волнуйся, – ответил он. – Если ты так настаиваешь, я тебе все расскажу, но, ради бога, возьми себя в руки.
– Пиво, – вскричала она. – Я знаю, это пиво.
– Не нервничай так, Мейбл, прошу тебя.
– Тогда что же?
Алберт аккуратно положил трубку на столик и откинулся в кресле.
– Скажи мне, – проговорил он, – ты случайно не слышала, чтобы я упоминал нечто под названием "маточное желе?"
– Нет.
– Это волшебная вещь, – сказал он. – Просто волшебная. А вчера вечером мне пришло в голову, что если я добавлю его немного в молоко ребенка...
– Да как ты смеешь!
– Успокойся, Мейбл, ты ведь еще даже не знаешь, что это такое.
– И знать не хочу, – сказала она. – Как можно что-то добавлять в молоко крошечного ребенка? Ты что, с ума сошел?
– Это совершенно безвредно, Мейбл, это вещество вырабатывают пчелы.
– Об этом я могла бы и сама догадаться.
– И оно настолько дорогое, что практически никто не может себе позволить использовать его. А если и используют, то только маленькую каплю за один раз.
– И сколько ты дал нашему ребенку, могу я спросить?
– Ага, – сказал он, – вот здесь-то весь секрет. Думаю, только за последние четыре кормления наш ребенок проглотил раз в пятьдесят больше маточного желе, чем съедают обычно. Как тебе это нравится?
– Алберт, не морочь мне голову.
– Клянусь, это правда, – гордо произнес он.
Она пристально смотрела на него, наморщив лоб и слегка приоткрыв рот.
– Знаешь, во что обойдется желе, если его покупать? В Америке однофунтовая баночка стоит почти пятьсот долларов! Пятьсот долларов! Дороже золота!
Она с трудом соображала, о чем он говорит.
– Я сейчас тебе докажу, – сказал он и, вскочив с кресла, подошел к книжному шкафу, где у него хранилась литература о пчелах.
На верхней полке последние номера "Американского журнала пчеловода" аккуратными рядами стояли рядом с "Британским журналом пчеловода", "Разведением пчел" и другими изданиями. Он снял с полки последний номер "Американского журнала пчеловода" и отыскал страницу, где было напечатано рекламное объявление.
– Вот, – сказал Алберт. – Как я тебе и говорил. "Продаем маточное желе – 480 долларов за фунтовую баночку, оптом".
Он протянул ей журнал, чтобы она смогла прочитать, что там написано.
– Теперь ты мне веришь? Такой магазин действительно существует в Нью-Йорке, Мейбл. О нем здесь как раз и говорится.
– Но здесь не говорится о том, что можно подмешивать желе в молоко только что родившегося ребенка, – сказала она. – Не знаю, что нашло на тебя, Алберт, просто не знаю.