Он провел ее по коридору в хирургический кабинет.
— Идите пообедайте, мисс Палтни, — сказал он ассистентке, которая складывала инструменты в стерилизатор. — Закончите, когда вернетесь.
Он подождал, пока она вышла, потом подошел к шкафчику, в который вешал свою одежду, и встал перед ним.
— Она там, — сказал он, указывая пальцем. — А теперь закрой глаза.
Миссис Биксби сделала то, о чем он ее просил. Потом глубоко вздохнула, задержала дыхание и в наступившей тишине услышала, как он открывает дверцу шкафчика. Когда он доставал оттуда какую-то вещь, раздался мягкий шуршащий звук.
— Теперь можешь смотреть!
— Не могу решиться, — рассмеявшись, сказала миссис Биксби.
— Взгляни хоть одним глазом.
Глупо смеясь, она несмело, чуть-чуть приподняла одно веко ровно настолько, чтобы увидеть темную расплывчатую фигуру мужчины в белом халате, державшего что-то в высоко поднятой руке.
— Норка! — воскликнул он. — Настоящая норка!
Услышав это волшебное слово, она быстро открыла глаза и подалась вперед, чтобы заключить шубу в объятия.
Но никакой шубы не было! В руке мужа болталась какая-то нелепая маленькая меховая горжетка.
— Ты только полюбуйся! — говорил он, помахивая горжеткой перед ее лицом.
Миссис Биксби закрыла рот рукой и подалась назад. Я сейчас закричу, сказала она про себя. Я сейчас точно закричу.
— В чем дело, моя дорогая? Разве тебе это не нравится?
Он перестал размахивать мехом и уставился на нее, ожидая, что она скажет.
— Нравится, — пробормотала миссис Биксби. — Я… я… думаю… это мило… очень мило.
— У тебя ведь в первую минуту даже дыхание перехватило, а?
— Да.
— Великолепное качество, — сказал он. — Да и цвет отличный. Знаешь что, моя дорогая? По-моему, такая вещь, если покупать ее в магазине, обошлась бы тебе в две-три сотни долларов.
— Не сомневаюсь.
Горжетка была сделана из двух шкурок, двух поношенных на вид узких шкурок, у которых были головы со стеклянными бусинками в глазницах и свешивающиеся лапки. Одна держала в пасти зад другой и кусала его.
— Примерь-ка ее на себя.
Он накинул ей горжетку на плечи, после чего отступил, чтобы выразить свое восхищение.
— Прекрасно. Она тебе идет. Не у каждого есть норка, моя дорогая.
— Нет, не у каждого.
— Когда пойдешь в магазин, лучше оставляй ее дома, иначе подумают, что мы миллионеры, и станут драть с нас вдвое.
— Постараюсь запомнить, Сирил.
— Боюсь, что на Рождество тебе другого подарка не будет. Пятьдесят долларов — и без того несколько больше, чем я собирался истратить.
Он повернулся, подошел к умывальнику и стал мыть руки.
— Теперь беги, моя дорогая, и хорошо позавтракай где-нибудь. Я бы и сам составил тебе компанию, но в приемной меня дожидается старик Горман со сломанным зажимом в зубном протезе.
Миссис Биксби двинулась к двери.
Я убью оценщика, говорила она про себя. Я сейчас же пойду к нему в его лавку, швырну эту грязную горжетку ему в лицо, и если он не вернет мне мою шубу, я убью его.
— Я тебе говорил, что приду сегодня поздно? — сказал Сирил Биксби, продолжая мыть руки.
— Нет.
— Пожалуй, не раньше половины девятого. А может, и в девять.
— Да-да, хорошо. До свиданья.
Миссис Биксби захлопнула за собой дверь.
В этот самый момент мисс Палтни, секретарша-ассистентка, направляясь на обед, проплыла мимо нее по коридору.
— Правда, чудесный день? — бросила на ходу мисс Палтни, сверкнув улыбкой.
В походке ее была какая-то легкость, от нее пахло тонкими духами, и она выглядела королевой, самой настоящей королевой в прекрасной черной норковой шубе, которую Полковник подарил миссис Биксби.
Маточное желе
— Меня это смертельно тревожит, Алберт, смертельно, — сказала миссис Тейлор.
Она не отрывала глаз от ребенка, который лежал у нее на левой руке совершенно неподвижно.
— Уверена, с ней что-то не так.
Кожа на лице ребенка была прозрачна и сильно натянута.
— Попробуй еще раз, — сказал Алберт Тейлор.
— Ничего не получится.
— Ты должна пробовать еще и еще раз, Мейбл, — настаивал он.
Она взяла бутылочку из кастрюли с водой и вылила несколько капель молока на ладонь, пробуя, не горячее ли оно.
— Ну же, — прошептала она. — Ну, девочка моя. Проснись и попей еще немножко.
На столе рядом с ней стояла небольшая лампа, освещавшая все вокруг мягким желтым светом.
— Ну пожалуйста, — говорила она. — Попей хотя бы немного.