– Эй, пигалица, – возмущённо протянул один из пареньков – темноволосый, заросший, более плотный из всех остальных. На нём была ядерно-зелёная куртка – балахон и спортивные штаны.
– Ты чего это? – поддержал его товарищ в чёрном спортивном костюме, тут же позабыв про перепалку с пухлым.
– Бублик, отвянь, – цыркнул через зубы Андрей, и добавил, – Давайте уже кидайте кости свои как-нибудь. Ждать Вас двух тормозов тут ещё…
Бубликом звали, по-видимому, более крупного и полноватого в балахоне. Потому как он сразу замолк и, примерившись, проскочил мимо товарища в салон, будто только и ждал команды. Второй, недовольно бурча, что теперь ему придется смотреть в боковое окно, а не в лобовое, нарочито медленно поднялся по двум ступенькам в «газель». При этом топотал так громко, словно хотел показать этим высшую степень несогласия со всеми несправедливостями в жизни. Ответом ему было лишь молчание. Максим не Борь Саныч – орать за топот не станет. Его дело – довезти всех в целости и сохранности до детдома. А потом махнуть к Карине. И желательно не опаздывать. А то ещё заподозрит что-нибудь нехорошее.
Из разговоров молодежи Максим понял, что маленькую девочку зовут Танюшка, а обладателя козырного чёрного спортивного костюма – Вадик. Ивернев послал окурок в бетонную урну, стоящую неподалёку и захлопнул дверь.
– Задраить люки, – скомандовал он Бублику.
На удивление, вместо него к выходу ринулась Танюшка, которая с натугой потянула за собою дверь и с громким хлопком затворила салон. На её место тут же ринулся Вадик, снова влипнув в свалку с Бубликом. Танюшка насупилась и молча толкнула Вадика. Немая она что ли? Не говорит совсем. Но и не плачет. Максим не успел открыть рот, как Андрей отвесил Вадику мощного подзатыльника и гаркнул на него:
– Опоздал – не ерепенься. Вали отсюда к окну.
– Да ну Вас, – с досадой и обидой выдал мальчуган и нехотя перелез на соседнее кресло. Танюшка залезла на свое «законное» место, встав на колени и опершись руками на спинку Она уставилась на Ивернева большущими голубыми глазами, мол, чего ждешь – заводи свою тарантайку.
Максим лишь усмехнулся и провернул ключ зажигания. «Газель» зачихал, дернулся, и пошёл по кругу, объезжая парковку. Ивернев уверенно вывел машину на дорогу к воротам и с удивлением обнаружил, что охранник до сих пор их не закрыл. Похоже, как ушёл к себе, так больше и не выходил к проезду. И ещё туман этот. Дымка становилась всё сильнее. Нет, определённо тут где-то поблизости что-то жгут.
Водитель притормозил около домика, из которого недавно выходил охранник, но никого не увидел ни в окне, ни рядом. Ну что ж. На нет – и суда нет. Ивернев добавил газу, и микроавтобус пошёл по дороге через прилегающее к лагерю село. Осталось привезти детей и можно рвать когти обратно к своей «учительнице». Настроение у Максима улучшилось. Вот только он не знал, что раздолбанный ревущий «газель» со своими пассажирами двигается навстречу уже совсем другой жизни…
Глава 2. Смертельная угроза
Осенний ветер бил в лицо. «Газель» с рёвом летел по шоссе, подпрыгивая на кочках. За спиной Максима торчали три головы детдомовцев, пристально наблюдающих за дорогой. Мешать им Ивернев не стал. Кто знает, что за фантастические картины сейчас проносятся в голове ребятни. Он в детстве, когда ездил с отцом на его «жигулях», представлял что машина — вовсе и не машина, а звездолёт. Отец — пилот, а маленький Максимка — командир футуристического корабля с необычной формой, чудом повторяющей угловатые линии нестареющей классики. Ещё один мальчишка, которому не хватило места за водителем, дремал около окна в середине салона, закинув ноги на соседнее кресло и прильнув к стеклу. Естественный отбор детства в чистом виде — кто успел, тот и сел смотреть в лобовуху на дорогу.
Мимо проносились другие машины, спеша по своим делам. Пару раз Иверневу помигали, предупреждая о постах дорожно-патрульной службы. В таких случаях он заставлял детей садиться по нормальному, и не отсвечивать перед окнами. Насчёт скорости можно было не беспокоиться — чтобы серьёзно разогнать старый рыдван, нужно было основательно постараться.
А вот дорогу постепенно затягивало зелёной дымкой. Запах какой-то кислоты становился сильнее и был ощутим даже на скорости. Ивернев удивленно крутил головой по сторонам. Такого тумана он в родном городе и его окрестностях ещё не наблюдал ни разу. Нет, когда работал раньше по командировкам и мотался по стране — разного насмотрелся. В том числе и естественной дымки на гнилых озерцах в предгорьях Алтая. Но тут то такое встретить было нонсенсом.