— Чего надо?! — проскрипел он щуря гноящиеся глаза.
— Открывай свой дворец, Саддок! Царей привели, погостить! — заржал начальник патруля.
— Куда я их дену?! Порази вас Залмоксис*! У меня нет для них ничего, ни воды ни пищи! Все и так переполнено!
— Не ворчи, раб! Этим недолго гостить у тебя, для них уже готовы постели, в городском рву!
— О, несравненная Бендис*! Пошли мне сил и покоя. Ладно, давайте… — раб подошел к одной из дверей и завозился лязгая засовом.
Протяжно заскрипев, дверь отворилась. Тычками копий пленников заставили войти внутрь. Максим оказался в небольшом помещении, освещавшимся хилым фитильком масляной лампы, прилепленной на стене. На полу, кое-как застеленном гнилой соломой, лежали и сидели около сотни людей. Вдоль ближней стены тянулся прорубленный в камне желоб, по дну которого тоненькой струйкой текла вода. Запах сотни немытых тел, мочи и испражнений шибанул в ноздри, заставляя прикрыть лицо руками. Дав немного привыкнуть глазам к освещению, Максим прошел внутрь, аккуратно переступая через лежащие тела, отыскивая место присесть. Найдя подходящее он сел, прижавшись спиной к осклизлым камням стены. Рядом, мешком, плюхнулся на пол Азриэль.
— Где мы? — тихо спросил Максим.
— А ты не догадываешься? В городской тюрьме, Максимус! О, Элоим, будь проклято то мгновение, когда я встретил тебя!
— Ну вот, опять заныл…
— А что я по-твоему должен делать? Петь, танцевать?! Кричать "осанна" Максимус?!
— Нет, но…Я-то тут при чем? И вообще, если бы не я, то лежать бы тебе там, на полу харчевни…
— Ну да, спаситель, просто Самсон! — язвительно пропищал Азриэль и сердито насупился.
— Ладно, не обижайся. Делать-то что теперь будем? — Максим легонько ткнул Азриэля локтем.
— М-м-м…, - засопел Азриэль, — Дай мне подумать… Идумеи пришли не за нами — это раз. Они видели, что мы дрались с этими, детьми Самаэля* — это два. Ну и…Йонатан уже на пути ко всевышнему, а остальные меня не знают — это три.
— Ничего не понял, — затряс головой Максим, — Какой-такой Йонатан? Ты-то здесь причем?
— О, Элоим! Как с вами, варварами, сложно! Йонатан — вожак той шайки, которая прицепилась к нам у Бен-Захарии. Секарии! За такими, как я, идумеи не гоняются! Для этого есть городская стража, чтоб им лобызаться с Лилит*, паскудникам! Значит, что? — Азриэль назидательно поднял вверх палец.
— Значит, Максимус, ловили не нас, а этих, зелотов. А мы, даже наоборот! Пострадали от ненавистников власти. Хотя…Все равно плохо все это…Ой-вэй! Будем молиться, что бы выбраться отсюда живыми. Плохое это место, Максимус, очень плохое. Из этой тюрьмы есть всего две дороги — одна, в городской ров, вторая — на галеры…О, Элоим! Не дай пропасть сыну твоему заблудшему! Яви милость… — и он сник, уткнувшись головой в колени.
*****
Кто-то отчаянно затарабанил в дверь. Молодой человек оторвался от своих записей, аккуратно положил на край керамической чернильницы тонко заточенную тростинку и вздохнув направился к двери. На ступенях приплясывал, от нетерпения стуча по каменным плитам твердыми, как копыта дикого жеребца, пятками малолетний оборванец.
— Мир тебе, учитель! — поклонился мальчишка.
— И тебе мира, юноша.
— Я от Деодора. Мой господин просил передать, что интересующего тебя человека схватили идумеи. Был бой на Овечьем рынке и этот Геракл, разметал целую фалангу бандитов!
— Та-а-ак…И где он сейчас?
— В тюрьме Синедриона, под Форумом.
— Что еще говорил мой друг, Деодор?
— Он еще сказал, что ты дашь мне пять гер… — сверкнул хитрым глазом из-под шапки грязнющих волос, малолетний посланец.
— Да-а-а…А про пинок и оплеуху, Деодор ничего тебе не говорил? — с трудом сдерживая улыбку спросил молодой человек.
— Э-э-э, не-а… — хлюпнул носом вымогатель.
— Ну ладно, — хозяин дома вытащил из кармана большое румяное яблоко, — Держи, внук Гермеса*и передай Деодору — я благодарен за его труды, да прибудет с ним милость богов!
Молодой человек задумчиво присел на край заваленного пергаментными свитками стола. Покопавшись в бумагах, вытащил большой, исписанный с двух сторон лист. Он долго вглядывался в похожие на бегущих муравьев строки, задумчиво закусив нижнюю губу.